Это было написано во взгляде. Девчонка желала его, как самый вкусный на свете леденец.
Я же захотел трахнуть Сашу с того самого момента, как она разомкнула соблазнительные губы, несмело начав говорить. Эта мысль все время маячила где-то на фоне, перетягивая на себя одеяло у здравого смысла, который убеждал как можно скорее вышвырнуть сучку из номера.
Но я не сдержался… Все, чего я хочу – это отомстить ей за то, как она поступила со мной, за то, что до сих пор живет в моей голове, за то, что в башке постоянно возникает ее образ: изгибы тела, взгляды, голос, и этот аромат фиалок, который до сих пор витает в номере даже после ее ухода.
А еще хочется трахать… трахать, трахать, трахать ее до тех пор, пока не вытрахаю девку из своих мыслей!
Хочется показать, что я не всегда бываю нежен и мягок. Тем более с теми, кто поворачивается ко мне спиной, предает.
Мой мобильный на столе оживает. Гаджет с надкусанным яблоком противно вибрирует. Это Варя. Я не могу проигнорировать ее звонок. Если она решила наладить наши отношения (а я надеюсь, что звонит она именно поэтому), то я не должен чинить препятствий.
– Русь, надеюсь, ты уже осознал свою ошибку? – говорит Варвара, когда я отвечаю на вызов.
– Да, – подтверждаю я. – И мне очень жаль, что ты не проводила меня.
– Тогда ты, наверное, хочешь передо мной извиниться?
– Конечно, – соглашаюсь. – Прости меня, Варь. Я сам не знаю, что на меня нашло! Я не должен был так поступать.
– Ты прощен! – ласково произносит моя невеста. – Русь, ты пойми, я хочу быть для тебя любимой женщиной, а не шлюхой подзаборной!
– Ты и так моя любимая женщина, – подтверждаю я.
Но перед глазами почему-то встает совсем другой образ.
Саша
Я еле-еле дождалась конца рабочего дня. Все переживала за Антона. На фоне этих волнений даже забыла, как сильно пострадала сегодня сама. Жду мужа у машины. Его нет подозрительно долго. И спросить не у кого. Я не знаю никого, кто бы работал с ним на этаже, да и большинство работников проживают прямо тут, в специальном корпусе.
Минут через десять, муж все же появляется в поле зрения.
Он все такой же недовольный. Разговаривать со мной не хочет. Не понимаю я этого. Почему так болезненно реагирует? А если я стану так же истерить при встрече всех его бывших?! Хотя, если честно, я даже не знаю, сколько их было.
Я не делаю попыток заговорить с Антоном в машине. Все-таки дорога – штука опасная, а у него условка как раз по этой причине. Дома же, после ужина, мне все же приходится завести неприятный разговор.
