Только сейчас обращаю внимание на его разбитую губу. Давлю в себе желание прикоснуться. Пожалеть и приласкать.
– Каждый из нас будет жить собственной жизнью. Самостоятельной, не зависимой от другого. Ты уедешь, я и Дина останемся здесь. Ты не будешь искать встреч, не будешь интересоваться нашей жизнью, и не будешь участвовать в ней любым возможным для тебя способом.
– Я буду интересоваться и буду участвовать, – спокойно сообщает Руслан. – Вы все, что у меня есть. И я узнал об этом непозволительно поздно… Просрал столько времени, что головой об стену биться хочется.
Я не потеряю больше ни минуты, слышишь?! Я больше ни минуты не потеряю! Я и так достаточно наказан: упущенным временем, утраченной любовью, болью, которая сейчас душит меня сильнее самой тугой удавки, и я впредь не упущу возможности быть рядом с любимыми.
– Руслан! – строго произношу я.
– Да, мне хочется убиться головой о стену, но это будет слишком гуманно. Самое жестокое наказание – всю жизнь прожить с этими чувствами, с осознанием того, что содеянного не исправить никогда, не вернуться в прошлое, чтобы подарить любовь тебе и Дине, чтобы не наказывать тебя за кольцо, не причинять боли и унижений.
И я его принимаю. Я принимаю, Саша! Я заслужил это все! Заслужил твою ненависть, заслужил одиночество, заслужил душевные страдания, которые сейчас испытываю, но ты не должна страдать из-за моих ошибок, дети не должны расти без отца! Каждый должен получить то, что заслуживает. Но и все имеют право на второй шанс, на искупление.
И я буду ждать своего столько, сколько потребуется. Валяться в твоих ногах, умолять простить в надежде, что это сможет хоть что-то изменить. Но детей я не оставлю, Саш, прости. Для меня они важны не меньше, чем ты. Вы, все трое – часть меня, и я буду бороться до конца.
Шум в домике отвлекает наше внимание. Я даже не успеваю ничего ответить, хоть как-то возразить. Руслану приходится подняться на ноги и скрыться за дверью заброшенного строения.
Я решаю не тратить время зря. Быть здесь становится все сложнее.
Хотя, кто говорил, что будет легко?! Сейчас мне даже кажется, что остаться в пожизненном рабстве у Антона было бы проще, чем получить раскаивающегося бывшего.
Я в последний раз окидываю взглядом сторожку. Мне просто хочется вернуться домой. К маме и Дине. Обнять дочь и больше никогда-никогда ее не отпускать.
Кажется, что лес почти не изменился, но все же, пару раз мне мерещится, что я заблудилась. К деревне выхожу совершенно обессиленной.
