Пуля попадает в пол, в пяти сантиметрах от ноги моего мужа.
– Сука! – шипит Антон.
– Я сказал, что она не шлюха! – рычит Руслан. – И тебе бы пора это запомнить, если жизнь дорога. – Дай сюда! – это уже говорит мне.
Я протягиваю ему полоску. Мужчина внимательно смотрит на нее, а потом задает вполне логичный вопрос:
– Что это значит? Ты беременна?
В ответ лишь слабо киваю.
– Ты не купила таблетку, да? – совсем не раздраженно уточняет он, хотя, я думала, что бывший обрушит теперь праведный гнев и на меня.
Мотаю головой.
– Это тоже собиралась скрывать? – почему-то уточняет он.
– Я только узнала, – наконец, у меня прорезывается голос. – И что значит “тоже”?
– Я видел нашу дочь. Она моя копия Саша! Даже анализы не нужны.
– Ты не ее отец! – уверенно заявляю я. – И никогда им не станешь…
– По-моему, она не шутит, Катаев, – довольно изрекает мой муж.
– Свяжи его!
– Я не умею.
– Просто крепко стяни руки веревкой.
– И что теперь? – произносит Антон, когда я склоняюсь над ним. – Меня посадят. А ты? Как ты вытянешь двоих детей? Еще не поздно передумать.
– После всего, что я сегодня узнала, я поняла, что в тюрьме тебе самое место. А обо мне можешь не беспокоиться. Я справлюсь со всем. Теперь я уже не та наивная девчонка, что обратилась к тебе за помощью три года назад. Я не позволю судьбе пережевать меня снова.
Затягиваю последний узел и выпрямляюсь во весь рост.
– Здесь есть еще веревки? – спрашивает Руслан.
– Так я тебе и сказал, – бурчит Антон.
– Они много чего привозили, можно в шкафу посмотреть, – указываю головой направление я.
Там, действительно, находится еще одна веревка. Короче, чем та, которой была связана я, но все равно достаточной для этих целей длины.
Первым делом, по моему совету, Руслан привязывает Антона к кольцу, так же, как было со мной. Потом выходит на улицу, и притаскивает оттуда своего “друга”. Ему тоже связывает руки.
Я выхожу на свежий воздух, где не была больше двух суток. Оказывается, это так приятно просто вдохнуть. Просто наполнить легкие.
Оборачиваюсь к дому.
Он напоминает мне детство. По-моему, домик почти не изменился с того времени, разве что – потемнел от старости.
Руслан тоже выходит на улицу. Я перевожу на него усталый взгляд. Смотрю на любимого ничего не отражающим выражением. Он спас меня, да. Наверное, нужно поблагодарить, сказать спасибо, но у меня язык не поворачивается. Этот человек причинил мне столько боли, что сердце превратилось в почерневший тлеющий уголек.
Руслан понимает все по моему взгляду.
