Пока она пересчитывала тампоны в пачке и доставала пилку из отдельного стерильного пакета, Миллер обработал руки в предоперационной.
Раньше мытье было настоящим священнодействием. Сначала три минуты трешь руки до локтя специальной щеткой с хозяйственным мылом, вытираешь стерильной салфеткой, а потом погружаешь их в ведро с первомуром (смесь перекиси водорода и то ли муравьиной кислоты, то ли альдегида, Миллер точно не помнил). Обычно хирург с ассистентом делали это одновременно, и совместное омовение странным образом сближало, они даже начинали лучше понимать друг друга.
Зато через пару месяцев интенсивной работы руки становились, как у восьмидесятилетнего старика. Лет десять назад появились новые антисептики, и процедура подготовки рук значительно упростилась. Исчезли щетки, ведра. Теперь достаточно было помыть руки с мылом и потом два раза протереть их антисептиком. Удобно и быстро, но из жизни исчез целый ритуал.
Держа руки перед собой, Миллер вошел в операционную, следя, чтобы ни к чему не прикоснуться.
Таня уже держала наготове стерильный халат.
Халат надевается на манер детской распашонки. Хирург протягивает руки, ныряет в рукава, а сзади него стоит санитарка, чтобы завязать полы на спине.
Маленькой Тане приходилось подниматься на носочки, чтобы помочь Миллеру одеться.
Двумя развернутыми марлевыми салфетками она завязала ему рукава халата на запястьях, и Дмитрию Дмитриевичу показалось, что ничего приятнее с ним никогда раньше не происходило.
Примчался ассистент, шумно выдохнул: «Я не опоздал?» — и тут же за дверью зашумела вода.
Анестезиолог еще возился с аппаратом ИВЛ, пристраивал интубационную трубку так, чтобы видеть место соединения с аппаратом после того, как Миллер закроет голову пациента стерильным бельем.
Минуты три у него было.
— Таня, — шепнул он, — вы сердитесь на меня?
— Нет, конечно.
— Но я обидел вас.
— Что было, то прошло. Давайте работать. — И она вручила ему корнцанг с салфеткой, пропитанной лизанином[7].
«Непростительная слабость — перед сложной операцией думать не о больном, а о собственных амурах с медсестрой, — ругал себя Миллер, методично обрабатывая операционное поле. — А парень скорее всего умрет у меня на столе. Господи, как быть с его женой? Как сказать, что она осталась совершенно одна с маленьким ребенком?»
…Несколько раз казалось, что надежды нет. Давление падало почти до нуля, с пульсом сорок ударов в минуту.
