Впрочем, кажется, не для меня одной: обитатели дома на Пречистенке были знакомы с ней куда дольше, но тоже знали о ней крайне мало. Лишь то, что была она, кажется, дочерью прачки, а когда мать умерла от чахотки, то пятнадцатилетнюю Катюшу пристроили няней к новорожденным Конни и Никки. Она и тогда уже была девицей крайне скрытной и заносчивой.
– Мы даже фамилию Катькину только спустя два года узнали, – негромко рассказывала мне как-то Аннушка за шитьем, – письмо как-то принесли на имя Карасёвой Катерины, так я уж хотела почтальону его обратно отдать да сказать, что нету туточки таких.
Хорошо хоть подумала, что это Катюшкина, наверное, фамилия… А в комнату свою так и на порог даже не пускает и замок поставила свой собственный, чтобы ключ только у нее был.
Трудно было не заметить, что Катю в доме недолюбливали. Да и уважением она не пользовалась, поскольку девицей была довольно ленивой, не особенно умной, но при этом воображала из себя непомерно много.
– Лет пять назад пытался к нашей Катьке Матвей, один из лакеев, подкатить. Ухаживать, в смысле… – Как-то так вышло, что все, что знала я о Кате, мне поведали другие. Эту историю, в частности, тоже рассказала Анна. – Шоколад ей носил да в парк звал гулять – все как полагается. Да только она сразу его попытки пресекла – так и говорит, мол, ты, Матвей, вместо того чтоб на шоколад тратиться, лучше б работу нашел хорошую да костюм прикупил с одеколоном, а потом уж приличных девушек в парк зазывал.
Так и сказала! При всех – вот на этой самой табуреточке, где вы сейчас сидите, она сидела, а потом встала, хмыкнула и вышла вон. Матвей ошалел, конечно, но горевал недолго: Анфиска, кухаркина дочка, меньше ерепенилась, так что они через две недели уже и обвенчались. Сейчас-то Матвей с Анфискою лавку булочную открыли и на коляске в театры ездят, а Катька так, видать, в няньках и помрет, прынца своего не дождется.
Да, Аннушка любила посплетничать и пообсуждать знакомых, и хотя порой были ее слова излишне экспрессивными, но злости в них не чувствовалось. К Катюше она относилась скорее как к забавному зверьку непонятной породы.
В правдивости же Аннушкиного рассказа я не сомневалась, ибо сама прекрасно видела, что пристроиться замуж – да не абы как, а удачно – одна из главнейших Катиных целей в жизни. А быть может, и главная цель.
