– Зачем? – опасливо спросила Мари, все же поворачиваясь. И тут же взвыла: – Ой, мамочки!..
Мари не обманула: платье действительно было ей узко, так что мне даже жарко сделалось, пока я утягивала ее талию шнуровкой до нужного размера. Но, право, результат того стоил.
– Я и не знала, что я такая красивая, – искренне восхищалась Мари, поворачиваясь перед зеркалом в своем розовом платье. – И какая у меня тонкая талия, оказывается… мадемуазель Волошина не влезла бы в это платье, даже если ее вдвое ужать! Только не знаю, как я буду сидеть в таком наряде… и обедать…
– А вы не садитесь, а присаживайтесь.
И не обедайте, а лишь слегка перекусывайте, – отозвалась я вполне серьезно. – Еще было бы хорошо, если б вы говорили поменьше – уверена, Алекс оценит.
Теперь я нагревала на углях в голландке щипцы для завивки, намереваясь и прическу Мари привести в порядок.
– Знаете, пока я это платье натягивала, я подумала… – произнесла Мари, действительно с трудом присаживаясь на стул перед зеркалом, – а может, ну его, Алекса? Раз я такая красивая, то я за кого угодно могу замуж выйти.
И вообще, как показывает практика, для успешного замужества достаточно лишь вовремя упасть в обморок – в нужном месте, возле подходящей гостиницы…
Кажется, Мари готова была продолжить тему, но резко замолчала – разглядела в зеркале, как я положила щипцы и молча отвернулась."
"– По-вашему, это все шутки… – я даже не спрашивала, а лишь устало констатировала. – И то, что Катя едва выжила после ранения – тоже шутка?
Мари отвела взгляд, и судя по ее мимолетной заминке, ей сделалось стыдно за сказанное.
Я же без сил покачала головой и снова взялась за щипцы. Видимо, Мари и правда лишь ребенок – глупый, взбалмошный и жестокий. Что толку на нее обижаться? Дай Бог, чтобы она хоть когда-нибудь повзрослела.
Оставшиеся локоны я завивала в тишине, а Мари все пристыженно смотрела в пол. Пока не спросила вдруг:
– Катя действительно так тяжело ранена? – она подняла на меня робкий и недоверчивый взгляд.
– Действительно.
– И в вас правда стреляли?! – Мари не выдержала и обернулась ко мне с выражением еще большего недоверия на лице – да так резко, что я едва не обожгла ее щипцами, не успев их убрать. – Поверить не могу… и вы видели, кто это был?
Я не особенно удивилась ее осведомленности насчет выстрелов: разумеется, происшествию возле Третьяковского проезда были свидетели – новость эта успела уже просочиться в газеты и дойти до обитателей дома на Пречистенке.
