Кажется, я абсолютно, безгранично счастлива!
Когда я тронула занавеску, лунный свет живо скользнул по комнате, оставив серебряные мазки на бумажных обоях и изголовье кровати Мари. И лишь на мгновение он задержался на ее лице, но мгновения этого хватило. Мари мало того что не спала – лицо ее было мокрым, а глаза опухшими и красными…
– Мари, вы что, плачете?… – не поверила я увиденному.
– Вам-то что?! – тотчас она спряталась, уткнувшись в подушку. – Идите спать!
И впрямь, какое мне дело до того, что неугомонной Мари снова взбрело в голову?… Вот только, кажется, я догадывалась о причине ее слез.
Скорее в порыве, чем руководствуясь здравым смыслом, я присела вдруг у изголовья ее кровати и чуть слышно произнесла:
– Алекс не стоит этого. Вы же умная девушка и сами все понимаете. Он лишь похож на прекрасного принца, но таковым вовсе не является.
В кромешной тьме я поняла, что Мари отняла лицо от подушки и глядит на меня блестящими глазами. Я была уверена, что смотрит она на меня с негодованием.
– Не говорите так о нем – вы его не знаете! И вообще… оставьте меня в покое! – И тотчас накрылась одеялом с головой.
– Мари… – я протянула уже руку, чтобы утешить, как утешила бы подругу. Но вовремя одумалась. Так и не решившись ее коснуться, ответила лишь: – Может быть, я действительно неправильно все поняла. Спокойной ночи.
* * *Утром в воскресенье мы вернулись в Москву в том же составе.
Глава двадцать шестая"
"Столько всего случилось с последней нашей встречи, но в лавке Марго совсем ничего не изменилось.
Юный гимназист вышел из магазина, пряча за пазухой одеколон «для женщины», как пояснил он, выбрав воду с ландышем, ванилью и корицей. Для меня было очевидно, что одеколон предназначается его матушке – должно быть, поняла это и Марго, но ни словом, ни улыбкой не показала, что раскрыла тайну юноши.
– Ах, Лиди, Лиди… – пропела она, запирая за ним дверь, – узнаю этот взгляд. Ну, дорогуша, рассказывай, кто он?
Марго читала людей, как раскрытую книгу. Я могла лишь надеяться, что Полесовы не столь же догадливы.
Впрочем, вопрос «кто он?» был риторическим, Марго едва ли надеялась, что я стану рассказывать ей подробности. И верно, не дождавшись от меня хоть какого-то ответа, она продолжила.
– Любовь – это прекрасное чувство, оно делает людей лучше и добрее! – произнесла она с мечтательной улыбкой. А потом ее взгляд вдруг стал жестким и цепко впился в мои глаза: – Однако помни, дорогуша, что любовь еще и притупляет разум, а в нашем деле это смерти подобно.
