Кадык дергается на мощной шее, скулы белеют, верхняя губа приподнимается, как у хищника, который обнажил клыки в оскале.
– Мне не деньги твои нужны, а биоматериал отца моей дочери! Твой биоматериал!"
"Цепляюсь за его широкие плечи, царапаю, пытаюсь оттолкнуть, но Умаров похож на скалу, даже на миллиметр сдвинуть не получается.
Ударяю его по плечам и в какой-то момент просто срываюсь в истерику. Я столько себя сдерживала, столько держалась, чтобы сломаться вот сейчас, под немигающим взглядом бездушного мужчины.
Меня колотит, накрывает со всей силы, и я закрываю лицо руками, вздрагиваю и трясусь, гашу свои рыдания, чтобы не потревожить ребенка.
Нельзя быть сильной все время. Видимо, я держалась за надежду, за то, что смогу все же достучаться до отца своей девочки, а сейчас, столкнувшись с таким каменным отказом, меня накрывает…
Истерика набирает обороты, я же кусаю запястье, чтобы не начать выть, намеренно причиняю себе боль и в какой-то момент кажется, что прогрызу кожу до крови, но именно в этот миг слышу, как Марат ругается.
– Оля!
Грубые слова слетают с его губ, а затем он отдергивает мою руку, не позволяет навредить себе, и я не успеваю сориентироваться, не успеваю понять, что происходит, когда горячие губы накрывают мои дрожащие и соленые от слез.
На меня будто лавина обрушивается, сметающая все на своем пути, дикая, свирепая. Фиксирует мое тело, как в тисках, пальцами в мои волосы впивается, натягивает так, что искры из глаз летят, когда целует со всей жестокостью, словно наказывая, заставляя прийти в себя, выбивает меня из лап истерики самым действенным способом.
Марат не ласкает. Это наказание. Жесткое. Яростное. Несколько секунд моего замешательства, которые он использует, забивая язык мне в рот, целуя так, что перед глазами искры зажигаются, фиксируя рукой мой затылок, чтобы не могла отпрянуть, чтобы чувствовала его… Его запах, вкус… и это все отголосками болью в сознании, потому что не забыла…
Потому что помню, каким горячим и страстным может быть этот бездушный мужчина…
Кусаю его за губу, пытаюсь отпрянуть, шиплю, а он за шею меня держит, заставляет сердце колотиться и сходить с ума.
Целует так больно, что я дергаюсь, а он рычит, все сильнее меня сжимая, кажется, еще чуть-чуть и кости раскрошит в дикой хватке.
И я вдруг понимаю, что отчаяние и истерика отпускают…
На смену им приходят злость, желание бороться…
Наконец, оттягивает меня от себя за волосы и смотрит на меня. Глаза в глаза. И взгляд у него какой-то сумасшедший. Дикий.
