Все молчали, и только Талья ерзала на месте. Сестру словно распирало, но она не решалась раскрыть рта. Безмолвие давило, отравляло и тяготило.
Талья комкала подол платья. Сопела...
— Давай, красивая моя, — хмыкнул Ивар, — я же вижу, как горят твои глаза. Говори.
— А почему никто не спрашивает, что стало с ребенком их кормилицы? — Талья подперла кулаком подбородок. — А я ведь неспроста грозилась выставить близняшек бастардами. Как вы думаете, где ребенок их мерзкой няньки?
— Так умер же, — Критес нахмурился и почесал лоб.
— Ага, ребенок моей мамы вдруг умер, — важно закивала сестра. — Твоей матери умер, и няньки этих куриц умер. Только одна лера рожала и рожала здоровых детей... Удивительно, не находите?!
— Ты на что намекаешь?! — взвизгнула Юола.
— Я не намекаю, а прямо спрашиваю…
Довольное выражение лица Тальи подсказало — она выложила далеко не все, что знала. Тяжело вздохнув, я обняла Калле за шею и пристроила отяжелевшую голову на его плече.
— Не смей даже тень кидать на наше происхождение! — шипела Юола.
Сафира же прищурившись предпочитала молчать.
— А я посмею, — Талья поднялась и, обойдя свое и наше кресло, остановилась за спиной Ивара. — Еще как посмею. А что вы, белобрысые лахудры, мне сделаете теперь? Спустите с лестницы как свою родную больную мать? Кашель вас ее раздражал? Ухаживать не желали? Да тяжко, признаю. Мы вот свою маму с Алисией до последнего чуть ли не на руках носили. Она у нас даже с хворью много лет прожила."
"Ивар ухмыльнулся, разгадав, что кое-кто просто прячется за ним.
Поймал свою избранную за руку и, вытащив из-за кресла, усадил на подлокотник, обняв за талию.
Я хорошо помнила, как умерла няня близняшек. Нашли вечером у лестницы на полу со свернутой шеей. Все подумали, что женщине просто стало плохо, ведь она болела.
— Талья, мне кажется, все же...
— Знаешь в чем моя ошибка?! — лицо Юолы исказила гримаса гнева. — И тебя, девка деревенская, нужно было с той лестницы спустить, чтобы языки не распускала. Чтобы рот свой закрыла навсегда.
— Это неправда! — спохватилась Сафира. — Ты этого не делала…Не могла! Она упала сама...
— Не лгите, — процедила Талья. — Вы просто не желали ухаживать за женщиной, которая вас родила.
— Мы дочери леры! — завизжала Юола. — Мы чистокровные магички! Мы... Мы! А вы крестьянки. Деревенщины!
— О! Столько ""мы"". Это становится все интереснее и интереснее, — Ивара ее злоба лишь повеселила. — А среди вас вообще законнорожденные есть?
— Да, — сестрица кивнула.
