– Что это? Покажите!
Бабкин не отдал письмо, пока не появились муж и сестра Оксаны. Макар попросил всех пройти в гостиную. Он успел надеть перчатки, и при всех вскрыл конверт. Из него на стол со звяканьем выпал золотой браслет. Жанна ахнула и прижала ладонь к губам.
– Это Оксанкин, – удивленно сказал Медников. – С птицей, помню его.
Следом за браслетом на стол спланировал обычный лист формата А4, свернутый вдвое. Макар развернул его и вслух прочел:
– «Она у меня. Сегодня в десять вечера за Мирелью. Положите в сумку три миллиона, поставьте в двух метрах снаружи от шлагбаума.
Если сделаете, скоро ее увидите. Если нет, в следующий раз получите не браслет, а руку».
Глава 4. Таволга
1
Захворавшая курица ожила. Зайдя утром в курятник, Маша увидела ее среди остальных – бойкую, дерзкую, готовую к борьбе за правое куриное дело. Маша обрадовалась. Ей захотелось позвонить кому-то, рассказать о своем героическом поступке, покрасоваться в роли сельского ветеринара Хэрриота. Она набрала Татьяну, но абонент оказался недоступен.
Позвонила мужу. По его интонации с первых же слов стало ясно, что он занят, и Маша, заверив, что звонила с сущей ерундой и у нее все в порядке, разочарованно нажала «отбой»."
"«Нет во мне самодостаточности, – удрученно подумала она. – Постоянно требуется тот, с кем можно разделить торжество победы разума над сарсапариллой».
Утро стояло теплое и затхлое, как вода в болоте. Необходимо было сесть и как следует поработать, но Маша представила, как целый день будет с тяжелой головой корпеть над переводом в этом доме, где воздух одновременно спертый и промозглый, и внезапно ей вспомнилось, что неподалеку от Таволги есть лесное озеро.
Там наверняка свежий ветер собирает воду в складки, и камыши шелестят, а рогоз стоит торжественный, точно эскимо на палочке – чудесное прохладное эскимо в этот удивительно душный для конца августа день.
«Ксению взять за компанию…»
Она с облегчением захлопнула ноутбук и мысленно пообещала старому Кроту разобраться с его гостями чуть позже.
Перед выходом Маше на глаза попался зеленый платок, в последний момент сборов брошенный в сумку. Она поколебалась – и прикрыла им волосы, завязав узел сзади на шее. Пусть ее рыжая шевелюра не сбивает с толку местных жителей и не навевает тягостных воспоминаний о погибшей Якимовой.
«На прогулку, на прогулку!» – напевала она, проворачивая ключ в скважине. Здесь не было принято запирать двери. Соседи, увидев, что она делает, могли бы и обидеться.
