Все, с тачкой мои ребята закончили, на ближайшие два часа она ваша.
– Что насчет отпечатков и прочего? – спросил Сергей.
– Завтра будет ясно, в первой половине дня. Я пока обойду ближайшие дома, поговорю с народом. Может, Баренцева у кого-то остановилась, а потом уехала. Кто-то мог ее заметить. Ну, и на станции есть камеры, там она тоже должна была засветиться.
Макар спросил, могут ли они привезти сюда родственников Оксаны. Сперва Татаров его не понял, затем задумался.
– Интересная мысль, – медленно сказал он.
– Только пусть перчатки наденут и волосы спрячут.
10
В перчатках и резиновой шапочке, плотно обтягивающей голову, Баренцев был похож на неудачливого наемного убийцу в отставке. Посидев в «Ауди», он выбрался и покачал головой.
– По-моему, все как и было. Но я не очень часто езжу с Оксаной, могу ошибаться. Ее очки для вождения в бардачке, обе пары. Она всегда возит запасные. Даже не знаю, что еще проверить.
Его место заняла Жанна.
По тому, как она дернулась, вскинула голову и принялась торопливо осматриваться, Сергей понял, что расчет Илюшина оказался верен.
Юрий заволновался, подошел ближе.
Жанна оглядела заднее сиденье. Вылезла, открыла багажник, постояла перед ним и вернулась в салон. Макар и Бабкин молча ждали.
– Жанна, что не так? – не выдержал он, протиснувшись между сыщиками. – Я ведь вижу!
– Подожди минутку, Юрик…
Она тщательно все осмотрела, второй раз проверила бардачок. Наконец, выбралась наружу и с облегчением стащила с головы платок, сдернула рывком перчатки.
– Фух! Господи, душно-то как… Вся употела…
– Чего не хватает? – спросил Илюшин.
– Коврик. То есть шкура, шкура икеевская, овечья. Как раз по размеру сиденья. Сейчас их перестали выпускать, кажется, заменили искусственными, глупость какая-то, я не знаю… Оксана подкладывает ее на сиденье. Для тепла.
– В этой модели есть функция подогрева сидений, – с сомнением начал Сергей. – А уж в августе…
– Она постоянно возит ее с собой, – перебила его Жанна. – Постоянно! Можете не сомневаться, я знаю, что говорю, мы с ней вечно спорим из-за этой шкурки.
Она уже старенькая, лезет, у Оксаны на заднице, извините, шерсть, я ее ругаю, а она все смеется и отмахивается. Нравится мне, говорит, чтобы было мягко и тепло. Нету шкурки, и в багажнике нет, я проверила, хотя зачем? Ей в багажнике делать нечего, она на сиденье нужна…
– В багажнике она могла бы оказаться, если бы Оксана залила ее чем-нибудь, – проговорил Макар.
