Теперь ему стало ясно, что задумал Илюшин и почему просил не звонить оперативнику."
"– Выбор такой, – суховато сказал Макар. – Или вы молчите дальше, и тогда мой напарник звонит Татарову сам. Через час здесь будет опергруппа. Вскроют фундамент, обнаружат тело вашей жены. Прямых улик, которые привязывают вас к убийству, скорее всего, нет. Именно об этом вы думаете сейчас, Юрий Алексеевич. – Баренцев вздрогнул и посмотрел в глаза Илюшину. – Да, прямых улик нет, но есть Валентин Корзоян, который готов был помочь вам, не задавая вопросов, однако не подписывался покрывать убийцу.
Для суда хватит косвенных улик. Следствие поднимет записи с камер на вокзале, установит, что вы пользовались ячейкой. Горничные вспомнят, что вынимали письма, которые показались им странными. В конце концов, дополнительная экспертиза фотографий, сделанных автоматическими камерами, подтвердит, что за рулем «Ауди» днем в субботу были вы, а не Оксана. Это все ниточки, да, Юрий Алексеевич, только ниточки. Но они сплетаются в петлю. Вы понимаете, что она затянется на вашей шее?
Баренцев не отрываясь смотрел на Макара.
– Или? – глуховато спросил он. Жанна вздрогнула.
– Или вы звоните Татарову, – сказал Илюшин, – и сознаетесь в убийстве. Я умолчу о нашей роли в расследовании. И ваши родные тоже промолчат. Это будет считаться явкой с повинной.
– Может, мы сначала родных спросим? – сердито спросил Бабкин. Его-то, разумеется, Илюшин не спросил. Не то чтобы Сергей был против, но все-таки Макар мог бы и узнать заранее его мнение.
Впрочем, это же Макар. – Жанна, Лев Леонидович?
Сергей помнил, как Жанна располосовала лицо Медникову. Вон, царапины до сих пор через всю его холеную физиономию! С чего Илюшин взял, что она станет помогать убийце собственной сестры?
Жанна прерывисто вздохнула.
– Юрик, надо делать как он говорит.
– Верно, – поддержал ее Медников. – Иди с повинной.
– Почему вы мне это предлагаете? – Юрий вглядывался в сыщика так, словно видел впервые.
«Потому что твоя дочь сказала: я принесу тебе все свои конфеты».
– Я же не билет на свободу вам дарю, – усмехнулся Илюшин. – Только смягчение наказания. У вас есть шанс выйти из тюрьмы не через четырнадцать лет, а через шесть, и ровно минута, чтобы этим шансом воспользоваться.
Он демонстративно взглянул на часы.
– Жанна, я не хотел, чтобы так вышло, – сказал Юрий.
Достал телефон и без колебаний набрал номер, сверяясь с визиткой.
– Алло, это Павел Игоревич? Я хочу признаться в убийстве своей жены, Оксаны Баренцевой.
