Все застыли в нелепых позах: и Дорада, зажавшая нос ладонью, и потный Альберт, склонившийся над пакетом, и его жена, у которой лицо стало красное и раздутое, как свекла. Потом они одновременно начали крутить головами. Ксения не удержалась от смеха. Ей было страшно, противно и все равно смешно! Телефон орал каким-то металлическим голосом под ужасную музыку, стучащую по ушам.
– Это сотовый у водилы! – крикнул Альберт.
Они снова пришли в движение. Металлический голос оборвался на полуслове, через минуту заорал вновь, но на этот раз никто не обратил на него внимания.
Вытащив мешок, Альберт подвинул плиту на место. Черную гигантскую шуршащую «рыбу» положили в прицеп. Староста села за руль, и спустя минуту от них осталась только пыль на дороге.
Тогда Ксения осмелилась выбраться. Пришлось снова ползти назад вдоль стены. Теперь крапива жалила ей левое плечо. Протиснувшись через дыру, девочка облегченно выпрямилась в полный рост и глубоко вдохнула.
Первым делом она подбежала к плите купца Дубягина.
Трава примята и вырвана, след пропахан в земле – сразу видно, что могила разворочена.
Девочка огляделась, ища, куда унесли водителя. Он лежал под стеной, недалеко от ее собственного укрытия. Ворочался, но не стонал.
Ксения подошла, села на корточки рядом с ним. Что ей делать, она не представляла.
– Кто тут? – глухо спросил водитель из мешка."
"Она не ответила, и он больше не спрашивал. Наверное, ему тоже было страшно, как и ей. Он поджал ноги, будто огромный младенец, – если бы кто-то додумался связать младенцу руки за спиной.
«Освободить его?» – думала Ксения. Староста будет ругаться! Может быть, даже выгонит ее из Таволги! При этой мысли она чуть не разревелась.
Взрослые творили черт знает что, все катилось в тартарары, а может, не катилось, но покатится, если она помешает Дораде.
Можно было убежать и бросить тушу здесь… Но вдруг он умрет? Задохнется в этом мешке? А если она снимет мешок, он увидит ее лицо и расскажет потом в полиции о девочке, которая не освободила его.
Ее отберут у бабушки и отправят в детский дом, а может быть, даже в детскую колонию.
«Мне нужен кто-то из взрослых», – сказала себе Ксения. Бабушка не годилась, это было ясно сразу. Девочка отползла в тень и стала думать.
Первым ее порывом было бежать к тете Маше. Но, посидев чуть подольше, Ксения хмуро покачала головой. Тетя Маша не местная, а это значит, что она сразу начнет звонить в полицию.
