Ксения выглянула в окно и увидела, что к дому подходит Дорада в сопровождении Альберта и Виктории. Викторию она в первый момент даже не узнала. Она была какая-то не Альбертовна, а будто совсем другая женщина.
– Тетя Поля, я сейчас бабушку позову, она в огороде, – крикнула девочка в приоткрытое окно.
– Ксения, не надо. Я хочу поговорить с тобой. Выйди, пожалуйста.
Девочка выбежала на улицу.
Дорада присела на скамейку, вынудив ее встать перед собой. Бутковы угрюмо маячили за спиной. Они не издали ни звука – впрочем, они и прежде не считали нужным здороваться с Ксенией.
Что-то с ними было не в порядке… Она искоса взглянула на них, но ее окликнула староста.
– Послушай! Ксеня, нам нужна твоя помощь. Водитель, который сторожит возле церкви…
– Дурак какой-то! – Девочка пожала плечами. – Что там сторожить?
Кто-то из Бутковых за ее спиной издал сдавленное восклицание. Ксения обернулась и посмотрела сначала на Альберта, потом на его жену. Ох! Вот в чем дело! Виктория не накрасила рот! Бледные тонкие губы слабо шевелились, как червячки в навозной куче.
Ксения замерла. Без помады – неправильно! Это как переходить широкую дорогу с оживленным движением, где не работает светофор! Красный, красный, ты где?
Бутковы заметили ее замешательство.
– Слушайся Полину Ильиничну, – прошипел Альберт."
"Лицо у него было такое, что Ксения сразу отвернулась и стала смотреть на Беломестову. Альберту даже помада не помогла бы, хоть всего закрась.
– Я хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня, – ласково сказала Дорада.
Слишком ласково. Где-то Ксения уже слышала точно такие же интонации, только никак не могла вспомнить где. – Сходи, пожалуйста, к этому человеку, Борису, и извинись за свою собаку.
Ксения так и вскинулась. Чего-о?! Еще извиняться?
– За нашу собаку, – исправилась Дорада. – Цыган его цапнул…
– Ничего и не цапнул!
– Напугал, – с нажимом сказала Беломестова. – В общем, Ксения, тебе нужно подойти к нему, сказать, что ты извиняешься за поведение собаки. Поставь перед ним вот это…
Из ниоткуда в ее руках появилась корзинка, закрытая марлей.
Староста откинула марлю. Внутри в пакете белел здоровенный, как одеяло, бутерброд с колбасой, покачивался яблочный сок в стеклянной банке: она знала, этот сок выжимала сама Дорада, он получался сладкий и искристый. Больше всего Ксению удивила чекушка водки, скромно зажатая между бутербродом и плетеным боком корзинки.
– Он что, еще и нашу еду будет жрать? – возмутилась она.
Корзинку сунули ей в руки.
