За распахнутыми окнами Таволга подрагивала, мерцала, расплывалась в мутном мареве. Изнемогающий от жары Цыган забрался под стол, развалился на половицах. Изредка тяжело вздыхал. Рядом с ним в миске с водой плавал пух.
– Грань, грань… – забормотал Сергей. – Что-то знакомое. А, боевик с Томом Крузом?
– Фантастический, – уточнила Маша.
Муж скептически похмыкал. Она слышала, как где-то рядом с ним заливаются птицы. «Интересно, почему у меня не заливаются? Только сороки верещат да петухи с курами».
– Маша! – воззвал Сергей.
– Ты творческий человек!
– А вот не надо оскорблений.
– У тебя тонкая душевная организация, – стоял на своем Бабкин. – Ты должна смотреть Феллини. Или Тарковского. В крайнем случае – Вуди Аллена.
– Жана-Люка Годара, – подсказала Маша.
– Не знаю такого. Пусть будет Годар. Но не этого… кто снял «Грань будущего»?
– Даг Лайман. Между прочим, «Идентификация Борна» – тоже его.
– «Идентификацию», допустим, я одобряю. Но ты-то как можешь смотреть затрапезный боевик? Ты, культурная женщина!
Культурная женщина задумалась.
– Я смотрю не боевик, а историю перерождения.
– Поясни?
– Жил-был довольно плохонький человек, трус и мелкий пакостник. А потом начал умирать раз за разом. И через смерть пришёл к возрождению в качестве героя.
– Позвольте! – запротестовал Сергей. – Я вообще-то тоже смотрел этот фильм и ничего подобного в нем не помню."
"– Это потому что ты смотрел на щупальца пришельцев, – ласково сказала Маша. – А я смотрю на лицо Круза и на пластику его тела в самых первых сценах и в заключительной части.
Это два разных человека. Удивительное перевоплощение. Помнишь, как вначале он еще пытается спасать солдат из своего взвода? А в конце даже не поворачивается в ту сторону, где они погибают, потому что понимает, что и секунду времени тратить на них бессмысленно: все равно солдаты умрут. И все это отражается в его глазах. Преображение и возрождение, – повторила она.
– Ну, может быть, может быть. – В голосе мужа звучало неприкрытое сомнение, и она рассмеялась. – Бог с ним, с Крузом.
Как у тебя дела? Тебе там не скучно?
Маша добросовестно рассказала о курицах, о соседской девочке, с которой она ходит на прогулку, о лесе и озере. И ни слова о том, что происходило вокруг на самом деле.
Нельзя дергать мужа. Нельзя. Она видела, как мрачен он был в последнее время. Как при упоминании Илюшина замыкался и уходил в себя. А сейчас – смеется, называет его «этот троглодит». Пусть работает с троглодитом спокойно, не нервничая из-за жены.
