Осмотрев летнюю кухню, Макар прошел по дорожке – мимо длинного забора, мимо подготовленной под беседку площадки, – и вышел к задней калитке. Пользовались ею нечасто: под ногами бестрепетно поднимались травинки, белели маргаритки. Он откинул щеколду, постоял на границе участка и углубился в перелесок.
Могла Оксана Баренцева пройти этим путем в субботу?
Нет. Камеры на выезде из поселка зафиксировали ее, управляющую «Ауди».
Он миновал поле, над которым носился теплый, веселый, как щенок, августовский ветер и все пытался сбить Макара с ног.
Вышел на дорогу. Из редких проезжающих машин на стоящего у обочины парня как-то подчеркнуто не смотрели, отворачивались – может, боялись, что он вот-вот вскинет руку и будет голосовать, и тогда ты уже не водитель, едущий по своим делам, а черствый душою человек, не подбросивший усталого путника."
"Илюшин огляделся, прикидывая, идти ли ему вдоль движения или обратно. Выбрал попутное направление как более перспективное. И километр спустя за поворотом уперся в остановку, скупо обозначенную столбом и вывеской.
Макар подумал, что остановка не действующая, но тут же подъехала, жестяно громыхая, маршрутка, остановилась возле него, с силой хрястнув передней дверью. Илюшин благодарно приложил руку к сердцу и сделал жест: спасибо, не надо. Водитель с добродушным загорелым лицом махнул в ответ и уехал.
Что ж, остановка все-таки действующая. Сюда можно было приехать хоть на машине, хоть на маршрутке. А отсюда – без труда добраться до коттеджа.
Проделав обратный путь, Илюшин убедился, что для калитки не нужно и ключа. Он легко открыл примитивный замок, просунув пальцы сквозь сетку.
– Из дома вышел человек с веревкой и мешком, – пробормотал Макар, шагая по тропе. – И в дальний путь, и в дальний путь отправился пешком…
Он заметил слева какое-то движение. Среди деревьев выросли трое детей.
Макар остановился и вежливо наклонил голову. Дети не шевельнулись. Они следили за ним из-за кустов бересклета, как волчата.
Вместо того чтобы вернуться в свой коттедж, Илюшин свернул к гостевому домику.
Токмакова была там. Сидела на крыльце, курила, словно ждала его, и, когда он подошел, молча подвинулась.
Макар опустился на нагретую солнцем ступеньку ниже нее.
В соснах над ними шелестел ветер. По дороге за воротами проехал велосипедист, вихляясь и дребезжа.
– Она неплохой человек, – сказала Василика, будто продолжая начатый разговор. – Что бы вы о ней ни думали, она неплохой человек.
