Илюшин понимающе покивал.
– Кстати, чья была идея – выбрать Белорусский вокзал? – спросил он как будто невзначай.
– Не помню, – пожал плечами Юрий. – Кажется, моя, но я не уверен. Мы говорили о кафе, и вокзал как-то сам собой возник в разговоре. Какое это имеет значение?
– Дело в том, что Оксана была на вокзале за день до вашей неслучившейся встречи. Вы не знаете, что ее туда привело?
– Честно говоря, не имею ни малейшего понятия. – Юрий выглядел озадаченным. – Вы уверены, что она приезжала на Белорусский?
– Абсолютно.
Если только ваша жена не имеет привычки передавать свой телефон третьим лицам.
– Что вы! – Он даже рассмеялся. – У нее последняя модель айфона. Поверьте, Оксана не выпускает его из рук. Но вы меня действительно удивили…
Предположение, что его жена встречала кого-то на вокзале, Баренцев уверенно отверг.
– Не могу представить ее в роли встречающей. Она не такой человек, поверьте! И потом, у нее и подруг-то нет.
– Возможно, ей кто-то что-то передавал?.."
"– Но она отправила бы одну из наших помощниц, Ладу или Ингу.
Нет, это действительно странно! У меня имеется одна догадка, единственное возможное объяснение… Но тогда придется допустить, что вы все-таки ошиблись и Оксана побывала не на самом вокзале, а около него. Офисы вокруг Белорусского напичканы фирмочками в меру шарлатанского уклона. Целительные алтайские бальзамы, омолаживающая косметика мертвых и живых морей… Оксана, при ее грандиозной предприимчивости, всегда была падкой на подобные предложения.
Я помню, несколько лет назад она ездила на другой конец города, чтобы некий старец, приложив к ней электроды, поведал ей о направлениях токов энергии в ее организме. Само собой, старец прописал ей ещё гору гомеопатических шариков, которые можно было купить только у него. Я могу лишь предположить, что и на Белорусском Оксана нашла что-то подобное. Других идей у меня нет.
– Юрий Алексеевич, почему вы прогнали Федулова? – неожиданно спросил Илюшин.
– Накричали на него, – в тон ему, добродушно поддакнул Сергей.
– Оскорбляли прилюдно…
Юрий вскинулся, словно у него над ухом прозвучал выстрел.
– Мало оскорблял! – с неожиданной яростью процедил он. – Надо было не кричать, а ударить его по лицу, по этой омерзительной харе…
Бабкин вспомнил Федула – сорокалетнего дюжего краснорожего мужика с ручищами и бицепсами, перекатывавшимися под кожей как чугунные шары, и подумал, что щуплый Баренцев не продержался бы в этом противостоянии и пяти секунд.
