Анатолий запил основательно, со всем размахом, присущим русскому человеку. К весне уже в лужах ползал, как свинья. А к следующей зиме мы его похоронили.
Маша охнула.
– Повесился пьяный, – удрученно подтвердил Колыванов. – В общем, ни жить, ни пить не умел.
Мысли Маши от похорон скользнули к Аметистову.
– Валентин Борисович, вы знаете что-нибудь о купце, который похоронен возле церкви?
Колыванов озадаченно взглянул на нее и покачал головой.
– Что за чудеса – все вспомнили Дубягина! Я недавно возвращал книги в библиотеку Анкудиновки, Поля меня отвозила, так мне Булгакова, библиотекарь – добрейшей души женщина и большая умница, хоть и предпочитает серьезной прозе разнообразную беллетристическую ерунду, – так вот, Булгакова рассказала, что у них околачивался Шубейкин и разыскивал ни много ни мало мемуары, в которых упоминалась бы семья Дубягиных.
Чрезвычайно огорчился, узнав, что таковых нет, и решил, по ее словам, «поднять архивы» – что бы это ни значило. Крайне, крайне заинтересовался наш хитроумный делец фигурой Дубягина! Я вот думаю, Мариша: это все не просто так.
Не иначе он нам очередную пакость готовит. Поднимет, так сказать, на щит сто лет как покойного Афанасия Степановича – и двинется в лобовую атаку. Но как можно приспособить купца к его пустой затее? Ума не приложу! Есть у тебя догадки?
Маша тоже предполагала, что Аметистов решил подойти к делу с другой стороны. Ей запомнилось, что он с особенной интонацией упомянул о детях Дубягина.
– Может быть, он разыскал его наследников, чтобы привлечь их на свою сторону? Это, Валентин Борисович, вполне кинематографическая история: род, стараниями которого Таволга расцвела, был изгнан из нее неблагодарной чернью, и вот теперь потомки мечтают вернуться, чтобы восстановить из руин то, что было возведено благодаря их прадеду. Развитие движется по спирали, мы как раз на новом витке.
– Когда ты эдак живописуешь, даже я готов подписаться под проектом этого прохвоста, – пробормотал Колыванов.
Маша рассмеялась.
– Ничего у него не выгорит, – заверила она. – Полина Ильинична его близко не подпустит. Кстати, отчего они враждуют?
– Из-за потенциальной стройки, сама понимаешь…
– Не только из-за нее, – возразила Маша. – Есть еще какая-то причина.
Колыванов помялся, зачем-то позвал Ночку, гонявшую в кустах ящериц, потрепал по загривку и снова разрешил: «Ну, гуляй»."
"– Инициативу он проявлял. Излишнюю инициативу.
