Но вот умение притворяться болваном определенно входило в число его талантов.
Артем посмотрел на эту гигантскую безмозглую тушу почти с сожалением.
– Оксану Ивановну? Обидел? Ты понимаешь, о чем говоришь?
– Мы действительно не понимаем, – сказал Макар. – Объясните нам, пожалуйста. Мы ведь не знакомы с Баренцевой, и все, что мы о ней знаем, нам известно с чужих слов.
Секунду парень колебался. Ему еще можно было отыграть назад, заявить, что они здесь никто, и объяснять он им ничего не будет, и вообще уходит прямо сейчас, только попробуйте остановить! И ушел бы, как нечего делать.
И был бы совершенно в своем праве.
Но вопросительный взгляд Илюшина удержал его на месте.
– Она начала со мной играть, – неохотно сказал он.
Бабкин про себя тихо выдохнул. Все, понеслись саночки по горочкам. Мальчишка сел в них сам и оттолкнулся, теперь его не остановить.
– Играть, – повторил Макар.
– Даже не могу нормально объяснить… – Он вдруг покраснел от шеи до кончиков ушей. Бабкин подумал, что если посмотреть сейчас на его макушку, она тоже будет красная.
– Входила в комнату, когда я занимался уборкой, и… Как сказать… Прижималась, что ли… Я сначала даже не понимал, что она это специально… – Он потер щеки, как от холода. – Блин, ну как? Входит и грудью трется. Или прикоснется, как будто случайно. И посмеивается… – Его прорвало. – Я сначала делал вид, что ничего не замечаю, просто отстранялся от нее, вроде как она мне мешает, а я весь в работе, мне же нужно по часам все делать, у меня график… А она все откровеннее и откровеннее! Один раз толкнула меня, когда я не ожидал, прямо на постель! Я упал! А она сверху повалилась! Вот вам смешно, наверное… Парни смеялись, когда я им рассказал.
А мне, блин, не до смеха!
«Рассказал третьим лицам, – поставил метку Сергей. – Нужно проверить».
– Нет, не смешно, – без улыбки сказал Макар. – Довольно противно."
"– Вот! Вот! Я и говорю: противно! Я тогда увернулся – ну, слушайте, у меня все-таки физическая подготовка, пилон и все такое… Мускулатура знаете какая должна быть! Я просто перекатился по постели, вскочил – она, блин, лежит, как русалка, раскинулась по всей кровати! Хохочет! «Я пошутила, дурачок, ты чего!» – передразнил он.
– Я чего! Я, не она! Я реально чувствовал себя как жертва домогательства. Понял всех девчонок, к которым пристают старые вонючие начальники с брюхом.
– А она старая и с брюхом? – удивился Бабкин.
