Может быть, ее купили добросердечные люди. Может быть, они пустили бы Машу внутрь, позволили побродить по саду, откусить от кисловатого жесткого яблочка старой китайки. Может быть. Но старый дом, подобно кораблю, исчез с ее радаров навсегда. Он не уплыл, а затонул. Погружаться на дно, плыть над заросшей водорослями палубой, слыша собственное тяжелое дыхание… Зачем? Даже богатое воображение ни на секунду не помогло бы ей поверить, что она снова отправляется на нем в плавание.
В этом заключалась еще одна причина, отчего Маша с готовностью согласилась на неожиданную просьбу Татьяны.
«Дом, свой дом!»
Да, комнаты были похожи на те, в которых они жили с бабушкой и дедушкой. Тем острее ощущалось несходство всего остального, что было вокруг. Таволга не походила ни на одно из тех мест, где Маше доводилось бывать прежде. Она как будто оказалась в стеклянном шаре с метелью, только вместо снега здесь падали желтеющие листья берез. В шаре, где всегда одно и то же время года – «на исходе лета».
Она до сих пор на стыке августа и сентября попадала в безвременье, где была счастливой и в то же время встревоженной маленькой девочкой, которой почему-то не нужно идти в школу, и счастливой, но встревоженной девушкой, которой не нужно идти в институт. Словно эти, более ранние ее личности отпечатались ярче, чем нынешняя.
Безвременье. Подаренные две недели – светлые, но отзывающиеся в сердце смутной тоской. Как будто она, радуясь паркам, теплым солнечным улицам, поздним цветам и дымным запахам, в то же время в глубине души понимала, что должна быть не здесь.
Но где?
Чем-то это ощущение было сродни тому, что охватывало ее каждое первое января. На один день реальность истаивала, приобретала зыбкость и сумеречность. Потому-то так тянуло к вчерашним салатам и бутербродам с икрой, подсыхающим в холодильнике, – они неоспоримо овеществляли эту реальность, придавали ей плотности, набивали материей жизни, словно опадающее тельце куклы – грубой ватой.
Все эти дни Машу тяготило, что приходится балансировать на грани правды и вранья в телефонных разговорах с мужем.
Узнай Сергей, как обстоят дела на самом деле, он примчался бы к ней. «Оставаться там одной небезопасно». Она прямо-таки слышала, как он произносит это.
– Таволга – довольно большое село, – сказала Маша на второй день, почти не погрешив против истины. Таволга действительно была когда-то большим селом. Жителей кот наплакал, но ведь об этом ее никто не спрашивал.
