Нарядная! В платке, как будто в церковь собралась! Ксения ее даже не узнала в первую минуту и чуть не закатила скандал, но едва услышала, что предстоит идти на озеро, передумала.
Пока они были на озере, бабка навестила Колыванова.
Что еще?
Ничего.
Неужели Валентин Борисович наговорил ей чего-то страшного? Нет, от него такой подлости ждать нельзя.
Тогда что происходит?
И зачем вообще она побежала к Немцу? Как пить дать, советоваться, или пожаловаться, или наябедничать на нее, Ксению.
Но Ксения поводов не давала.
Правда, на прошлой неделе они отчаянно поругались из-за мертвецов. Бабка считала, что размороженную куриную печенку унес Федор, ее двоюродный дед, а Ксения стояла на том, что это кошка Дорады постаралась. Хитрая Люшка открыла для себя лаз в сетке на кухонном окне и бессовестно подворовывала.
В пользу версии Ксении говорил кровавый след от размазанной печенки, тянущийся к окну. Но бабка раскричалась, что дед обожал печень в молоке, к тому же суббота – это его день, жена всегда отпускала его по субботам проведать родню.
Федор был умный. Он объяснял, чем нужно закупаться, гречкой или, допустим, солью. Рассказывал, какая будет зима: снежная или не очень. Предупреждал о заморозках. Полезный был покойник этот Федор, совсем не то, что второй дед, Алексей, который только расстраивал бабку и ничего толкового не говорил.
– Порядка нету, – вдруг сказала Тамара скрипучим голосом.
Ксения обрадовалась было, что это о ней, но оказалось, что бабка разговаривает сама с собой.
– Кто в землю, тому положено в земле, – бормотала бабка. – Кроме среды и субботы. А так что же получается? Привели, а обратно – забыли? Может, не далась? Пестуны-пестуны, ох, а нам-то что делать?
Бабка раскрыла ладонь, сосредоточенно уставилась на нее, снова что-то обдумывая.
– Через воду? Нельзя. – Она загнула большой палец. – По огню? Уйдет. – Загнула указательный. – Яма – она яма и есть. Ох, напасть на наши головы. Она если зубами будет рвать, тогда как быть? Зубы-то у нее хорошие, Каплан делал, Каплан плохого не делает, я сама у него мосты ставила в девяносто шестом… или в девяносто седьмом?.
.
Она задумалась, шепча себе под нос, перебирая даты, как горох.
Затем поднялась, кряхтя, подошла к своим истуканам. Принялась трогать ягоды клюквы перед ними. Бормотала теперь совсем уже тихо."
"Ксения сползла с кровати, подкралась поближе. Но разобрать по-прежнему не могла ни слова. Зато увидела, что Тамара делает. Бабка давила ягоды.
