Но при всей ее самостоятельности Ксения оставалась десятилетним ребенком. Не для моральной же поддержки позвала ее с собой Беломестова?
– Валентин Борисович мне все рассказал, – развеяла ее непонимание девочка. – Они ездили вдвоем, а он мне всегда повторяет, кто что говорил. Если бы все произошло днем, меня бы обязательно взяли с собой, потому что взрослые должны, так сказать, обеспечить ребенку разнообразие впечатлений.
Маша не выдержала и засмеялась, до того точно Ксения скопировала интонацию Колыванова.
– Когда я ходила на кладбище, Цыган составил мне компанию, – поделилась она, – и он бегал как здоровый.
Никогда бы не сказала, что у него была травма.
– Больше года прошло, – по-взрослому отозвалась Ксения. – Правду говорят: заживает как на собаке. А зачем вам наше кладбище? Местечко себе присматривали?
Маша фыркнула. Она никак не могла привыкнуть к ехидным шуточкам, которые время от времени отпускала Ксения, копируя то ли бабушку, то ли Беломестову, то ли кого-то третьего, но только не Колыванова – деликатный Валентин Борисович никогда не стал бы насмешничать.
– Искала могилу Марины. Потом мне объяснили, что она пропала и могилы нет.
Ксения, кажется, хотела что-то сказать, но сдержалась."
"– Марина все равно отсюда уехала бы, – сказала она после долгого молчания. – Никто не знал. Она только мне сказала. Хитренькая такая: сначала взяла с меня слово, что я никому не разболтаю, а потом говорит: учти, малявка, я отсюда уеду! Только душу отведу напоследок! Ой, – спохватилась она, – а можно было рассказывать, раз она уже померла? Или это считается как нарушение обещания?
– Можно-можно, – успокоила Маша.
– А что она имела в виду – насчет души?
– Не знаю, – с сожалением признала Ксения. – Но уж не про грибы, это сто процентов! Правда, она пьяная была, могла и выдумать… Взрослые, когда бухие, могут дичи наплести! У матери как-то был один такой…
Она осеклась, замолчала и стала с независимым видом жевать травинку. «Бедный ты детеныш», – мысленно сказала Маша, рассматривая тощие косицы, из которых торчали волоски.
Ксения явно не знала, как вернуть разговор на рельсы, с которых он съехал. Маша пришла ей на помощь:
– А что, Марина часто выпивала?
Ксения повернулась к ней, взглянула испытующе. Маша надела вежливое вопросительное лицо; его выражение означало, что она в меру интересуется делами Таволги, но лишь постольку, поскольку ей приходится здесь временно жить. Девочка, кажется, успокоилась и перестала ругать себя за слишком длинный язык.
