Кайден снова нашел меня взглядом, нахмурился вопросительно, и я успокаивающе кивнула:
«Все в порядке».
Понял. Тревожная складка между бровей разгладилась, и наследник шагнул к двери, склоняя голову перед появившимся на пороге человеком – высоким, мощным, с тонкой проседью во все еще темных волосах и знакомыми ярко-зелеными глазами. Внимательными. Жесткими.
Даэт Фарн, глава драконьего клана и властитель огромной империи, ненадолго задержался на ступенях, принимая доклад сына, ответил что-то коротко и направился к нам.
Вернее, к растерянной, удивленно и счастливо улыбающейся Кетре. Ей же и приказал, нетерпеливо отмахнувшись от положенных приветствий и поклонов:
– Рассказывайте.
Ну, кузина и рассказала.
О том, как неожиданной волной накатил жар, обжег, растекся по телу, воспламеняя кровь, и она видела, что впереди что-то белеет… нет, желтеет… а, может, и темнеет… да еще и мерцает… В общем, виднеется. И как она махнула рукой и отогнала пелену – легко, будто вздох сделала.
Девушка все говорила и говорила, щеки ее раскраснелись, глаза сияли восторгом.
– Родовой дар… Проявился… Надо же… После стольких лет… – перешептывались в толпе.
Повелитель слушал, сузив глаза в испытующем прищуре. Видан выпятил подбородок и горделиво поглядывал на окружающих. А вот Эндер смотрел недовольно и обиженно.
Я поймала завистливый огонек, тлевший в его зрачках, и вдруг подумала, что мы в ответе за тех, кого приручаем. Вернее, приучаем к мысли, что они способны на большее.
Сначала брат якобы активировал защитную клановую магию Дома на Холме. Теперь сестра «пробудила» древний дар Фениксов… Они поверили в себя, а я невольно стала причиной этого и теперь просто обязана помочь кузенам развить свои способности. Раз уж феникс мой. Да и клан, как выяснилось, тоже.
«Девчонка небезнадежна, – откликнулся птиц, прочитав мои мысли. – Бестолковая немного, но целительница из нее выйдет неплохая. Если взяться, как следует и заставить учиться. Да и любит она это дело.
А вот братец ее… Не знаю… Не знаю… Не могу понять… Есть в нем гниль какая-то».
Расспросить птаха, что он имел в виду, я не успела.
– Эннари? – Фарн-старший развернулся в мою сторону. Сердито сдвинул брови. – Почему в вуали? Забыла, что скрывать лицо при мне запрещено?
Вопрос прозвучал резко, но без особого гнева. Скорее, как констатация факта.
– Простите, повелитель. Я дала слово отцу и не могу…
– Его нарушить. Понимаю, – смягчился Даэт.
