Что делать, я толком не знала, поэтому просто доверилась своей интуиции и представила, что стою рядом с Фарном. Близко-близко.
Неповторимый морозный аромат – ярко-алые снежные ягоды на краю ледяного водопада.
Шальная улыбка.
Изумрудное пламя в глазах.
Ладони, скользящие по спине. Жар сильного, упругого тела.
Его губы на моих губах. Поцелуй, такой сладкий, пьянящий.
И голос, чуть хрипловатый и чувственный, сводящий с ума:
– Аэла... Единственная…
Слеза на груди нагрелась так сильно, что, казалось, вот-вот оплавит кожу – я вся, до самой последней клеточки, наполнилась ее ослепительным сиянием, горела вместе с ней.
И когда терпеть уже не было мочи, я снова позвала, вкладывая в зов все, что чувствовала к Фарну. Всю свою любовь, верю в него и надежду, что это не конец, что нам еще суждено увидеться, прикоснуться друг к другу.
Глава 28
Несколько секунд ничего не происходило, а потом прямо передо мной мелькнула знакомая нить. Я ухватилась за нее, изо всех сил сжала в пальцах и дернула на себя, одновременно бросая в туманную завесу сгусток алмазного пламени.
– Кайден, я здесь…
– Нари! – ударил по нервам призывный крик.
Завеса дрогнула, замерцала, пошла зыбью и раскололась трещиной пространственного перехода, в глубине которого начали появляться знакомые силуэты людей и зверей.
Егор, естественно, тоже заметил открывшийся портал и, буквально, взорвался яростью.
– Ты-ы-ы… – просипел он, ринувшись ко мне. – Как посмела?
Его голос утратил нормальное звучание, срываясь, то на шипение, то на рык.
На вытянутой руке удлинились ногти, превратившись в острые, загнутые на концах когти. Из-под капюшона, который он так и не снял, полоснули хищным багровым блеском глаза. И фигура словно увеличилась в размерах за счет окутавшей ее черной ауры.
На мгновение мне стало страшно.
Этот сумеречник совсем не походил на Маслова, которого я когда-то знала. Да он и человеком уже практически не был – просто искусно им притворялся. И то, что он до сих пор так и не показал своего лица, о многом говорило.
«Испокон веков Сумеречный питался душами людей, их энергией, магией, высасывая до дна, оставляя пустые оболочки», – вспомнились слова Фарна.
Похоже, связь с этим, чужим, Лесом ни для кого не проходит бесследно.
Мой бывший земляк выжил, но печать мрака деформировала его душу, искорежила до неузнаваемости, надломила. Он изменился. Не было прежнего Егора, эгоистичного, честолюбивого, жесткого, расчетливого, но, тем не менее, старавшегося избегать лишних жертв.
