Неужели, я просто предвзято отношусь к недругу Хобба, а на самом деле бывший ректор академии, где училась Эннари, ныне главный имперский целитель сам по себе не такой уж безнадежный человек?
Или он все-таки Маслов? Но с таким же успехом им может быть Иннил, Динур, Видан… любой, на ком отсутствует метка подчинения и служения. Хотя нет, Видан вряд ли – слишком уж трусоват.
Вздохнула и повернулась к тем, кто находился вместе со мной в круге союза.
Граэм-старший застыл, как натянутая струна, воплощением напряженного ожидания.
Но метки не видно. Сегор явно потрясен, во взгляде – растерянность, ужас, однако на нем самом ни паука, ни паутины. И оба, глава Василисков и наследник Химер, не сводят глаз с повелителя."
"А тот… Шею главного Дракона оплетала тонкая белесая паутина. Нечеткая, едва заметная, выцветшая. Если на правителе и стояла метка, то очень слабая, и воздействие оказывалось легкое, поверхностное, но тем не менее оно было. И это стало самым неприятным открытием сегодняшнего дня – все же я до самого конца надеялась, что Фарн-старший чист.
– Даэт… – отмер, наконец, отец Аллана. – ты…
– Подожди, Улм, – правитель вскинул руку, останавливая его. Покачнулся, согнулся, будто его ударили под дых, но тут же снова упрямо выпрямился. – Сначала покажи. Хочу видеть.
Василиск стиснул зубы и взмахнул рукой, материализуя перед другом и повелителем водное зеркало.
– Значит, вот оно как… – горько протянул Дракон, всматриваясь в свое отражение. – Вот как… Никогда бы не подумал…
Пауза – и неожиданно решительное, твердое:
– Кайден, подойди.
Фарн поднялся со своего места, приблизился к отцу. Несколько минут они о чем-то тихо, сосредоточенно говорили, а потом над залом прогремело:
– Я, Даэт Фарн, глава клана Драконов и волею небес правитель великой Саарской империи, поручаю моему старшему сыну и избранному наследнику Кайдену Фарну расследование этого дела. Передаю империю под его руку и назначаю регентом вплоть до моего полного выздоровления. Да будет так.
Отзвучало последнее слово, и в наступившей звенящей тишине повелитель, сняв со своего пальца родовое кольцо, протянул его сыну.
Два взгляда, серьезных, строгих, – глаза в глаза, два коротких кивка, словно взаимная клятва…
Кайден принял из рук отца символ власти в клане и в империи, но сказать ничего не успел. В секторе, где размещались маги ковена, раздались крики, полные удивления, негодования, боли, и к потолку рванулось свирепое черное пламя.
