Сергей не мог себе позволить упасть в Лилиных глазах, превратиться в этого самого примата, решающего свои проблемы с помощью кулаков (хотя они так и чесались)…
Поэтому – чур меня, никаких искушений. Пусть Лиля отмечает премьеру фильма без мужа. К чему ревновать. В конце концов, там, на банкете, вся съемочная группа будет присутствовать!
…Всю дорогу, в пробках, Сергей слушал радио. В основном те каналы, на которых рассказывалось о премьере нового фильма.
Слушал, улыбался, старательно пропуская мимо ушей ненавистное имя второго сценариста, которое время от времени всплывало в репортаже, потом опять улыбался.
Слушал интервью с Лилей, слушал, что этот Чащин, режиссер, вещал… Мнения критиков и зрителей. Кажется, это был настоящий успех – о фильме все говорили с таким восторгом!
Подъезжая к ресторану на Павелецкой, Сергей позвонил жене:
– Я на месте. Домой поедешь или еще задержишься?
– Домой. Я так устала…
Она появилась минут через пять на парадном крыльце – вся в белом, похожая на ангела.
Сергей вылез из машины с букетом белых лилий, поднялся и поцеловал жену в щеку:
– Поздравляю тебя, дорогая!
Подал Лиле руку и повел к машине.
Снег падал уже вовсю…
* * *Перед Новым годом фильм шел практически во всех кинотеатрах страны. Сборы – впечатляющие. Большинство рецензий – восторженные, хотя кое-кто и высказал свое «фи», критикуя режиссера.
«Ну что ж, я не рубль, чтобы всем нравиться», – философски размышлял Герман Чащин, читая прессу.
Его новый фильм сравнивали с ранними работами Александрова: «Волга-Волга», «Цирк»… Все то же безудержное веселье на фоне зажигательных мелодий, динамичный сюжет.
Кто-то из критиков даже обмолвился, что у нового творения Германа Чащина имеется «имперский блеск». Другие критики утверждали, что Чащин снял никакое не имперское кино, а лиричную комедию в духе 60-х, насыщенную событиями, людьми, вроде известного шедевра – «Я шагаю по Москве».
Словом, этот лейтмотив – о возрождении хорошего, доброго кино в духе советских традиций – звучал отовсюду.
И главное, фильм понравился публике!
Все новогодние праздники Герман безбожно пьянствовал, пытаясь сбросить то дикое напряжение, в котором находился весь конец прошедшего года, когда и роды Эли, и грядущая премьера (а вдруг провал?!) слились в одну большую головную боль.
Но все обошлось. Теперь можно расслабиться.
А вот потом, в конце января, началась обычная история. Режиссер почувствовал некую неудовлетворенность, неприкаянность.
