Я его на месте не застал, он из больницы уже уехал, когда стало известно, что с его супругой все хорошо. Прям не знаю… Мотаюсь целый день по Москве. А у меня самого младенец грудной, жена дома сидит, с простудой…
– Давай свои документы, – вздохнула Лиля. – Куда ехать?
– Ой, спасибо… На киностудию! – уже убегая, бросил через плечо парень. – Там, в том павильоне, где наш фильм снимают…
Лиля находилась в эйфории после известия о том, что «нежная мадонна Эля и ее малышка в порядке», и поэтому без раздумий поехала на другой конец города.
Проходная на киностудии. Дорога до павильона была ярко освещена фонарями. И ветви деревьев выделяются резко на фоне вечернего, сизого, в белых облаках, неба… Тихо, словно в лесу. И холодно. Казалось, что из белых облаков вот-вот посыплется снег.
Дрожа от холода, Лиля почти бежала.
Ворвалась в павильон.
– Чащин где? – спросила она рабочего, несущего на плече моток проводов.
– У себя в кабинете…"
"В павильоне было чуть теплее, чем на улице.
Откуда-то издалека, из глубин, гулко и неразборчиво звучала музыка. На съемочную площадку Лиля заглядывать не стала. Пробежала по коридору с выкрашенными в зеленый цвет стенами… И, забыв постучаться, потянула на себя дверь с надписью «Режиссер».
Молодая женщина все еще в эйфории находилась, из груди рвались слова поздравлений.
Но дверь не открылась. Вернее, открылась, но совсем чуть-чуть, образовав щель шириной в пару сантиметров. Словно изнутри кто-то подпер дверь шваброй, что ли.
«Герман, это я!» – хотела крикнуть Лиля, но картинка, что мелькнула в узком дверном проеме, сразила Лилю наповал.
Молодая женщина отпустила ручку и шагнула назад.
Кажется, там, в кабинете, парочка занималась любовью. Женщина сидела на столе, мужчина обнимал ее стоя, было видно его спину…
Лиля никогда не наблюдала в реальности, со стороны, подобные сцены. Ей вдруг жутко стало и гадко невыносимо.
Уйти бы. Но как же документ, который надо отдать Чащину?
Лиля стояла, прислонившись спиной к противоположной стене, прижимая к груди папку, и лихорадочно твердила про себя: «Это был не Чащин, это был не Чащин…»
Через пару минут дверь распахнулась, и из кабинета выпорхнула девица.
Хихикнула, погрозила Лиле пальчиком и убежала, скрывшись в глубинах павильона.
– Эй, кто там ко мне рвался? – крикнул Чащин из кабинета.
Это был все-таки он. Он, Герман Чащин, и какая-то незнакомая девица.
