"
"Он перекатил между пальцами один из сосков, заставляя его напрячься, погладил вершинку, а потом сжал чувствительный комочек плоти так правильно и выверенно, что я ахнула и призывно застонала. Ник знал, что делал, умело балансируя на тонкой грани между болью и острым, колючим удовольствием. За ту волшебную неделю, когда мы трахнулись во всех мыслимых и немыслимых позах и пробовали все, что только приходило к нам в голову, он изучил мое тело так же тщательно, как и свою дурацкую экономику. И сейчас пользовался своими знаниями, доводя меня до безумия.
— Моя девочка, всегда такая отзывчивая, такая чувствительная, — горячечно шептал Ник, продолжая дразнить грубоватыми касаниями мои соски. — Хочу тебя. Хочу вылизать, чтобы ты кричала подо мной. Хочу трахнуть тебя, такую мокрую и готовую меня принять. А потом снова вылизать с ног до головы.
— Ник, — проскулила я и выгнулась, бесстыдно раздвигая ноги. Я не могла больше терпеть, в теле ныла и пульсировала пустота, которую мог заполнить только он.
И я без слов умоляла его об этом.
И когда в меня вошли его пальцы, сразу два, я задохнулась от того, как это было хорошо. Ник сразу нашел то волшебное местечко, от которого удовольствие жаркой вспышкой растекалось по всему телу, и я застонала так громко, что ощутила бедром, как дернулся член, туго обтянутый брюками.
— Хочу тебя, — прорычал Ник, глядя на меня безумными глазами. Его зрачки стали огромными, черными и бездонными, полностью поглотив собой строгую серую радужку.
— Хочу, хочу, хочу…
На каждое слово приходился резкий, сильный толчок пальцами в глубь моего тела, и я со стоном подавалась на его руку, чувствуя, что мало. Мне мало!
От возбуждения перед глазами мелькали звездочки.
— Трахни меня уже, придурок, — хрипло простонала я. — Или я прибью тебя, понял?
Ник ухмыльнулся, вытащил из меня пальцы, показательно их облизал, явно наслаждаясь вкусом, а потом рванул на себе брюки. Пуговица отлетела куда-то в сторону, молния, кажется, тоже не выдержала, зато твердый, горячий даже через ткань боксеров член наконец потерся об мое бедро.
Я торопливо протянула руку, высвободила его из последней преграды и заскулила, ощущая в ладони эту прекрасную живую тяжесть. Нежная скользкая головка, шелковистая гладкость ствола — как же я хотела облизать член Ника, как же хотела вспомнить этот вкус и ощущение тяжести на языке…
Но, кажется, все прелюдии на сегодня кончились.
