Это раздражающие, дерьмовые последствия моей пневмонии, с которыми просто не могу бороться. Я беспомощная. Слабая, как котенок.
Я попросила брата никому не говорить о том, что меня выписали. Своего врача я тоже об этом попросила.
Это сюрприз. По крайней мере, на сюрприз у меня сил хватает.
Саша ни о чем меня не спрашивает. Не спрашивает, почему везет меня в квартиру Руслана и что это означает. Я интересуюсь его семьей. Он сообщает, что скоро станет отцом.
– Это просто супер… – улыбаюсь, глядя в окно машины. – Поздравляю.
– Спасибо… – отвечает с легким смущением. – Это пока секрет.
– Хорошо, – ежусь под шалью, которую набросила на плечи.
– Закрыть окно? – спрашивает он.
Мне хочется выветрить из волос запах больницы и дышать свежим воздухом, хоть и загазованным, поэтому говорю:
– Не надо…
– Продует, – он все же его прикрывает. – Не в мою смену. Потом с твоим благоверным не рассчитаюсь…
От его слов в груди тянет.
На свете есть только два человека, которые вызывают у меня чувство моей собственной важности и необходимости.
Незаменимости. Это господин Чернышов и его сын, и в этом вопросе у них нет конкурентов. Руслан, он был рядом… Все время.
За Мишей сегодня присматривает няня.
Она оказывается женщиной чуть за сорок. Бывшей учительницей музыки, которая решила, что работа в школе ее достала. Я отпускаю ее домой под радостные вопли Миши и пытаюсь… пытаюсь освоиться в квартире Руслана.
Пытаюсь, пока раскладываю продукты в холодильнике и пока принимаю душ в его спальне. Пока касаюсь его вещей и его смятой подушки.
В спальне бардак. Постель не заправлена, на стуле в углу ворох одежды, на тумбочке неубранные в коробку часы и стопка каких-то документов, по которым провожу пальцами."
"Этот бардак – верный признак того, что хозяин этой комнаты находился в цейтноте, потому что бардак – это не его стиль. Это намек на то, что энергетические ресурсы Руслана Чернышова имеют предел, как и у любого другого человека.
Я знаю это лучше, чем кто-либо. Лучше, чем кто-либо знаю его самого, но он всю жизнь так уверенно растет над собой, что иногда я боялась за ним не успеть.
Снимаю со спинки стула черный строгий пиджак и, прежде чем отправить его на вешалку в шкаф, носом прижимаюсь к шелковой подкладке. Закрываю глаза, на секунду замирая, и вдыхаю знакомый парфюм, который пробирает меня до самой сердцевины.
Переодеваюсь в футболку и шорты, оставляя свой чемодан неразобранным, на это просто нет сил и в шкафу нет для меня свободных полок.
