Но мне нравится знать, что если скажу “нет”, ему придется сделать два шага назад, а сдавать назад – это то, что он терпеть не может.
Он по-всякому умеет добиваться своего, но в этот раз принимает мои условия. Это придает мне уверенность в себе. Я могу заставить его сделать это – принять мои условия или идти на компромисс. Столько раз, сколько потребуется. Если бы я этого не умела, его характер раздавил бы мой еще давным-давно…
– Сильно расстроюсь, – отвечает Чернышов на мой вопрос.
Его голос все еще хрипит со сна и ощущается ласкающим.
Это не случайно. Он делает это специально – ласкает меня своим голосом и взглядом. Не приторно-сладко, а прицельно и открыто, как мужчина, которому нет надобности скрывать свои хотелки.
– Ты умеешь справляться со стрессами, – замечаю.
– Хочешь меня наизнанку вывернуть?
– Хочу… – вылетает из меня тихий ответ.
– Тогда приступай… – разводит руки, будто сдаваясь.
На его лице самое безмятежное выражение из возможных. Это комедия, и она делает его моложе. Разглаживает морщину между бровей и скобки в уголках губ.
Нюанс, который щекочет мой живот, как и его босяцкий полуголый вид.
– Не знаю, с чего начать… – встаю из-за стола, прихватив свою тарелку.
– Не спеши, – отзывается мне вслед. – Я же сказал, сегодня я весь твой.
Смывая с тарелки остатки омлета, пытаюсь воскресить в памяти список каких-нибудь дел, которые мешают мне сделать то, что я собираюсь сделать, но этот день было обречен с самого начала. С того момента, как я воспользовалась ключами от этой квартиры вчера вечером.
– Я хочу в СПА, – возвращаю тарелку на сушилку в шкафу.
– Мне нравится, как ты теперь пользуешься словом “хочу”, – слышу его ироничный голос за спиной.
Обстоятельства нашей предыдущей встречи в доме родителей заставляют прикусить изнутри щеку.
Скрипит стул.
Руслан возникает за моей спиной и опускает тарелку в мойку, касаясь моей спины и бедер своим телом. Между мной и ним только тонкий хлопок нашей одежды, и я чувствую каждую выпуклость его тела. Каждую деталь.
– Я обещала, что приеду за ним в одиннадцать… – откидываю шею в сторону и прикрываю глаза.
– У него пунктик… – делюсь с Русланом информацией.
– Насчет времени? – он целует мою шею.
– Да…
– Заметил… – смеется тихо.
Я тоже улыбаюсь.
У нашего сына потребность точно знать, когда его заберут откуда бы то ни было. От бабушки и деда, из детского сада, с дня рождения его друзей или от его дяди. Будто он боится, что про него могут забыть, или что застрянет вне дома слишком надолго.
