Наверняка ему и самому это уже известно, как и то, что Миша левша. В последний год они проводили вместе достаточно времени, чтобы мне не пришлось объяснять сыну какие-то вещи из физиологии мальчиков.
Глядя на Чернышова, открываю створку первого попавшегося шкафа, пытаясь найти для себя какую-нибудь одежду.
В его шкафу порядок.
Большую часть жизни у него было не так много одежды, чтобы он мог позволить себе содержать ее в бардаке. Его аккуратность – необходимость и привычка, которую, по всей видимости, не искоренить.
Пальцы напряжены желанием дотронуться до темных растрепанных волос и небритой щеки, но я не хочу его будить.
Беру верхнюю футболку из стопки и натягиваю на себя.
Несмотря на то, что здесь нет ничего моего, я чувствую будничность происходящего, и она не обманчивая. Она реальная. Это не то, к чему мне нужно привыкать – видеть его таким или выбираться из нагретой нами постели. Все это естественно, как, твою мать, дышать.
Порывшись в бельевом ящике, нахожу белые спортивные носки и надеваю их тоже.
Выйдя за дверь, вижу свой телефон на диване.
Я не жду на нем сюрпризов в девять утра. Есть сообщение от моего ученика, который хочет перенести занятие во вторник. Отвечаю, что мне нужно посмотреть график на следующую неделю.
В своей сумке нахожу резинку и собираю волосы в хвост.
В стекла бьет утреннее солнце, подсвечивая гостиную и кухню. В этой квартире огромные окна и много пространства. Она шикарная и… мужская…
В холодильнике шаром покати, но я наскребаю всего понемногу, чтобы приготовить омлет.
Мне никогда не было так чертовски сложно разрисовать свое будущее, как сейчас. Мне просто не хочется ни о чем думать. Ни о будущем, ни о прошлом. О прошлом мне не хочется думать в десять раз сильнее, чем о будущем.
Может быть, я вообще слишком много думала в своей жизни?
Может быть, мне просто побыть безмозглой какое-то время?
Мешая в чашке омлет, выливаю его на сковородку.
Найти посуду несложно. Здесь все на своих местах, наверное, потому что на этой кухне мало чем когда-нибудь пользовались.
В ответ на запах еды желудок у меня урчит.
От багета остался полутвердый край. Отщипнув от него, жую булку и рассматриваю небольшую кофемашину с сенсорной панелью…
– Хочешь кофе? – слышу хриплый вопрос за спиной.
Оборачиваюсь, снимая с плиты сковородку.
Стоя на стыке кухонной и гостиной зоны, Чернышов почесывает голую грудь и треплет пальцами челку своей свежей стрижки. Спортивные домашние шорты низко болтаются на талии.
