Прежде чем принять это предложение, хочу обзавестись поддержкой кого-нибудь посерьезнее себя самого. В идеале, губернатора, потому что со всей душевной искренностью считаю несправедливым отдавать землю под застройку левому бизнесу, а не близкому и родному, местному. Разумеется, городское бизнес-сообщество того же мнения, иначе оно не обивало бы порог моего кабинета с утра до вечера в разном составе и комбинациях.
Прошу перезвонить мне на следующей неделе и перехожу дорогу вместе со скопившимся на светофоре потоком людей.
Прямо напротив историческое здание городского универмага. Обойдя его, захожу с торца и туплю минуту, ища нужный мне вход. Попутно отмечаю, что здесь отличная парковка и остановка общественного транспорта в тридцати метрах выше по проспекту.
На парковке краем глаза замечаю знакомый синий “БМВ”, когда вхожу в дверь здания, слышу женские голоса и смех.
Осматриваю широкий коридор, куда отлично встанет стойка ресепшен, и вполне годный ремонт, которому нужна максимум генеральная уборка.
Неплохо.
Постучав костяшкой указательного пальца в дверь одного из помещений, прохожу внутрь.
Оля сидит на подоконнике большого окна, которое смотрит на центр города.
На ней свитер с большим воротником и черные лосины. Часть волос заколота сзади, часть лежит на плечах.
Боковым зрением вижу движение справа, но зависаю на пороге, покоренный улыбкой, которая адресована мне.
Не знаю, когда такое было. Чтобы ее глаза вот так сияли. Чтобы она вот так улыбалась МНЕ. Это просто улыбка, но я стою на пороге и пялюсь на Олю, чувствуя дискомфорт под ребрами, потому что не понимаю, чем это заслужил.
– О, добрый волшебник пожаловал, – голос Маши немного встряхивает. – Привет.
Повернув голову, вижу, как она надевает шубу ядреного фиолетового цвета и быстро собирает в сумку какие-то бумаги.
– Добрый день, – отвечаю ей и снова смотрю на Олю.
Изгиб ее улыбающихся губ рождает во мне свинские ассоциации. Глядя на ее пухлый рот, я думаю о минете и, возможно, не хочу это скрывать, но только не в присутствии посторонних.
Наша с ней сексуальная жизнь всегда была за семью печатями. Всегда и для всех, и это правило родилось само собой, потому что когда-то я и она понимали друг друга с полуслова. Когда-то.
Делаю глубокий вдох.
Оля смотрит на меня исподлобья, опустив подбородок.
– Ну, я побежала…
Отхожу в сторону, освобождая дверной проем для ее подруги. Она испаряется, оставляя после себя запах дорогих духов. Цокот каблуков по кафельному полу, потом хлопает дверь.
