— Любовь Станиславовна, ты как с отцом разговариваешь? Что за новости?
Люба отвернулась к стене и плотнее укуталась в одеяло. Мать села на край кровати.
— Любаша, в чем дело?
— Мам, у меня месячные как-то плохо начинаются. Живот болит, голова тоже. Тошнит. А папа пристал как назло…
— Любочка… — мама осторожно погладила ее по плечу. — А это точно… месячные?
Вот оно — материнское чутье. Как не вовремя!
— Точно, мам. Иногда бывает у меня — что так болезненно начинаются. Просто надо полежать.
— Ты таблетку выпила?
Люба вздрогнула.
— Таблетку?
— Обезболивающее. Принести тебе?
— Я уже выпила на работе, мам.
— Ну, выпей еще одну — если не отпускает.
— Да вроде бы утихает. Спасибо, мамуль. Я перед папой потом… извинюсь.
— Да я объясню. Поймет, думаю. Все же у него жена и три дочери.
— Хорошо.
— Ох, Любаша, Любаша… Организм намекает…
— На что?
— Да пора бы уже, дочка…
— Мам, — Люба повернулась к матери, — ты издеваешься?! Не ты ли говорила, что сначала нужно встретить нужного мужчину?! А потом уже о детях думать?!
— Ну так встреть, — мать невозмутима.
— Где, интересно?! Может быть, он под кроватью валяется?
— Люба, Люба… Нет же недостатка в выборе.
— Нужного нет!
— Тоже верно, — со вздохом согласилась мать. — Нужный — он один. Ладно, — Вера коснулась лба дочери губами, — отдыхай, девочка моя. Завтра все будет в порядке.
Все уже не будет в порядке. Ни-ког-да.
— Самойлов, у нее офигенные духи. От подушки пахнет — ммм! Поздравляю, в кои-то веки ты выбрал девчонку со вкусом.
— Батюшко, у тебя ко мне дело?
— Конечно. Я оценил духи твоей подружки. Тебе это не важно?
— Нет.
— Ник… — интонация Дениса резко меняется. — У тебя все в порядке?
— Нет.
— Нет — и все? Больше ничего не добавишь?
— У меня полная ж*па. Извини, Дэн, мне надо на обход. Созвонимся.
— Ох, Николай Глебович, дело-то, конечно, твое. И я не буду больше тебе Альбинку сватать, она себе парня и без тебя найдет. Но уж я повидала в этой жизни всякое.
Послушай меня…
Ник безучастно отхлебывает чай, придерживая большим пальцем ложку.
— Молчишь? Ну, молчи, а я тебе все равно скажу! Не пара она тебе! Ну, по всему же видно!
— Что — видно? — все также безучастно, просто чтобы не молчать.
— Что эта твоя Люба привыкла, чтобы ей ножки целовали! Взгляд такой — смотрит на всех, как на мусор у ног. Красивая, спору нет. Очень красивая, и Альбинки красивее, — Нина Гавриловна поджала губы.
