Совершенно определенно, он знает какой-то волшебный способ успокоить все мои страхи.
— Скажи, что я успел, — сипит Степан. Только сейчас я замечаю, как часто поднимается его грудь, как отчаянно жадно он дышит.
— Ты успел, — шепчу ему в губы. А у самой в голове проносится: боже мой, боже мой… как я так долго без него жила?
— Мам…
— Это мой Степан, Даня…
Я, вроде бы, объясняюсь с сыном, но все мои мысли сосредоточены на другом. Накрываю огромные руки поверх своих на щеках, и плевать, что они давят прямо на расползающийся синяк.
Радуюсь, что Степан не видит, на кого я похожа. Не хочу его боли. Она во стократ страшнее моей собственной. Прикрываю глаза, вдыхаю влажный жар его кожи, только сейчас понимая, как он, должно быть, спешил. Сердце сладко сжимается. Каждый раз, когда он мне так нужен — Степан оказывается рядом. И я больше не ищу тому рациональных объяснений. Просто смотрю на него до рези в глазах. Тянусь вслед за его сухими руками. Вплавляюсь в его каменно-твердое тело. Мне так жаль, что столько лет я, как мотылек, летела на свет тусклой керосиновой лампы и не замечала огромное солнце, рожденное для меня… Глупая, я была невозможно глупая.
— Он обидел тебя, — не спрашивает — утверждает.
— Не успел. Данька не позволил.
Степан выпрямляется в полный рост и плавно протягивает руку вперед.
— Чуть левее, — подсказываю я, выжидающе глядя на сына. Пожалуйста, маленький, не подведи. Пожалуйста, Данька, пожалуйста! Данил хмурит брови, но руку Степану пожимает.
— Данил.
— Степан. Извини, что не успел раньше.
Мой сын коротко кивает. Как и мне в свое время, ему предстоит привыкнуть к тому, что Стёпа не видит.
— Мать есть кому защитить.
— Да, есть, — соглашается мой мужчина без тени улыбки. И я думаю, Данил прекрасно понимает, что в первую очередь Степан имеет в виду себя. — Тебе нужно переодеться?
— Зачем? — мои глаза широко распахиваются.
— Я забираю тебя к себе, — терпеливо объясняет он, как нечто, само собой разумеющееся, — так тебе надо переодеться, или мы уходим прямо сейчас?
Перевожу растерянный взгляд на Данила, который все сильнее хмурится.
— Матери ничего не угрожает. Мы здесь.
— Но ваш отец все еще имеет неограниченный доступ в эту квартиру. Собирайся, Таня, пожалуйста.
Мои глаза мечутся от сына к любимому мужчине, в то время как сердце замирает от сладкого ужаса. Ведь я знаю, какой сделаю выбор. И не боюсь, что Данил не поймет. Совершенно неожиданно ко мне приходит понимание, что ради Степана я готова абсолютно на все.
