— Да, забегал к Жене недавно.
— Не расскажешь, что за срочность сегодня была?
Пожимаю плечами. У меня нет секретов от лучшей подруги. Но и говорить пока не о чем. Я сам до конца не понимаю, что происходит.
— Так надо, — выдаю, наконец. — Веришь?
Стелла молчит. Наверное, она просто смотрит на меня в попытке найти слова и, наконец, обнимая меня, шепчет куда-то в подмышку:
— Верю, Степочка. Только волнуюсь за тебя… очень.
Обнимаю ее в ответ:
— Я знаю, — выдыхаю печально.
— Извините, я… кажется, рано?
Я поворачиваюсь на звук и с облегчением выдыхаю.
Стелла отстраняется.
— Нет, вы как раз вовремя. Проходите…
Раздаются тихие шаги, и в кабинете вновь устанавливается тишина.
— Не буду вам мешать, — раздается голос Стеллы через некоторое время. Я киваю головой, не сводя глаз с того места, где, как мне казалось, стоит Таня.
— Начнем? — спрашиваю у нее, когда дверь за подругой захлопывается.
— Наверное… Что я должна сделать? Раздеться?
— Нет. Это совершенно не обязательно. Укладывайтесь вот на эту циновку, а я приготовлю все необходимое.
Я тянусь к шкафу, где хранится весь необходимый инвентарь. Злюсь, что не догадался захватить из дома кое-что получше, и мысленно делаю зарубку все исправить, если Таня все же решится ко мне прийти в следующий раз. О том, что этого может и не произойти, стараюсь не думать. Извлекаю чаши, расставляю их вокруг пациентки, сопровождая свои действия небольшой вводной лекцией:
— Тибетские поющие чаши известны с давних времен. Это древние бесценные сокровища…
— Насколько древние? — спрашивает Таня, но я не вижу ее реальной заинтересованности в беседе.
Складывается впечатление, что она просто заштриховывает тишину словами. Будто тишина — ее худший враг.
— О, очень древние…
— И эти?
— И эти, — заканчиваю приготовления, накрываю Таню хлопковой простыней. — Но все же данные чаши предназначены для массового использования.
— А есть и другие?
— Да. У меня дома. Чаши непревзойденного качества… Мои сокровища.
— И чем же определяется качество этих штуковин?
— На самом деле здесь очень много параметров.
Наиболее важные — широта спектра звука, его механика вибрации, длительность звучания, сплав, из которого изготовлена чаша, ну и, конечно, культурная ценность.
Я замолкаю и приступаю к процедуре, выполняя бесконтактный прозвон основной чашей. Три раза, последний — до полной остановки вибрации. Веду резонатором по краю чаши, закрываю глаза, прислушиваюсь к звукам. Вибрация нарастает, и Таня потихоньку расслабляется.
