У платья, которое прислал Николас, я и платьем то с трудом могу назвать, глубокий вырез, который спускается чуть ниже моей груди. Не думаю, что смогу правильно подобрать бюстгальтер к нему. На самом деле, я не могу представить себе, что кто-нибудь сможет вообще что-нибудь одеть под него. Ткань тонкая, атласная, темно-красного цвета. Это было платье c бретелью через шею, длиною до пола и с разрезом чуть выше колена. Оно красивое, сексуальное и соблазнительное, но это платье, которое бы я никогда не одела ради босса.
Кроме того, на улице идёт снег. И я отморожу себе все интимные места. Я заглядываю внутрь черного сатинового мешка, в которое было упаковано платье и обнаруживаю такого же цвета палантин. По крайней мере, он заботливый.
— И это он хочет, чтобы я одела на детское благотворительное мероприятие?
— Сколько же лет этим детям? —спрашивает Кэрол, ухмыляясь.
— Думаю, что они недостаточно взрослые, чтобы пялиться на мои сиськи, которые выставлены на показ. — Я обворачиваюсь и вижу, что Кэрол тихо смеется надо мной.
— Тебе смешно.
— Прости, это как наблюдать за мухой, которая пытается выбраться из паутины.
— Надеюсь, ты не намекаешь на то, что я муха в этой ситуации, — говорю я, поднимая бровь.
Кэрол поворачивает ко мне таким образом, чтобы я видела её в длинном до пола зеркале. — Ты на неё не похожа, но ты безусловно муха в этой ситуации, — говорит она, шлепая меня по заднице.
— Как дела на работе? — Мне нужно, выкинуть Николаса из головы.
Мы с Николасом едем от квартиры Кэрол на Парк-Авеню вниз до Линкольн-центра (при.
пер. основан в Нью-Йорке в 1959 году, — это аж 12 зданий, объединённых для проведения различных культурных мероприятий). На пути туда, мы выбираем дорогу, которая проходит через Центральный парк, засыпанный снегом. Я вижу несколько конных экипажей, стоящих в линию. Каждый из них украшен рождественскими огнями прикрепленные по краям, придавая каретам ощущение сказки. Мне всегда хотелось прокатиться в одной из них.
— Ты уже прокатилась в конном экипаже? — спрашивает Николас, когда ловит мой пристальный взгляд в окно.
— Нет, ещё нет.
— Они в новинку для посетителей парка. Ты не можешь приехать в Нью-Йорк и не прокатиться в одной из них. Я как-нибудь возьму тебя, чтобы прокатиться.
Слова Николаса застают меня врасплох. Я ничего не говорю, сомневаясь в значении его слов. Единственное что я могу сказать, почему его это беспокоит? Николас ничего мне не должен, но почему-то строит планы на меня.
