После того, как он облегчился, он развернул марлевую повязку на бицепсе и проверил фистулу [9] , присоединенную к вене в руке. Если бы были какие-то серьезные повреждения, он бы сразу заметил, но в порыве страсти незначительное воздействие все еще может повредить ее. Что вызовет проблемы с его лечением диализом и может даже означать новую операцию. Удовлетворенный, что все в порядке, он свободно перемотал руку. Ему не нужна была повязка, кроме его собственного самолюбия, он прятал фистулу, так что ему не пришлось объяснять Марку, что это было.
Он взглянул на себя в зеркало. Как он мог так выглядеть… нормально, но в тоже время быть настолько больным, что смерть буквально стучится в дверь? Нахмурившись, он хлопнул по выключателю света."
"Вернувшись в комнату, он подкрался к окну и отдернул шторы на несколько дюймов. Снег по-прежнему падал крупными ленивыми хлопьями, накрывая мир бело-синим покрывалом. Если это не прекратится, рейсы сегодня не будут запущены.
Он повернулся, и воздух, который Тревор начал медленно выдыхать, перехватил его горло.
Луч света от фонарей парковки упал на голый торс Марка, придавая ему эфемерное сияние. Он перевернулся после того, как Тревор покинул кровать и теперь спал лицом к окну. Простыни были отброшены на бедра, одна рука была под его головой, другая — с раскрытой ладонью — на пустом месте, где лежал Тревор.
Тревор отодвинул занавески немного дальше, позволив большему количеству света пролиться на тело Марка, стараясь, чтобы не попало ему на лицо и не разбудило его.
Пальцы Тревора дернулись, и знакомое желание запечатлеть образ перед ним, забурлило внутри. Он на цыпочках подошел к сумке и тихо достал альбом и набор графитовых карандашей. Затем он подтащил один из стульев к окну, сел на него и открыл альбом на новой странице.
Свет был не очень хорош для рисования, но этого было достаточно. Он изучал Марка, следуя от линии плеча до выемки между его грудной клеткой и бедренной костью, вдоль темных теней, играющих на его расслабленных мышцах и складках простыни, которая лежала на его теле, скрывая то, что Тревор прекрасно помнил — красивую плоть.
Тупая боль в его теле напомнила ему, насколько хорошо это было. Что очень удивило его. Он не испытывал такого возбуждения годами — неудачный побочный эффект от лечения. Но человек, крепко спящий в метре от него, смог одним только взглядом возродить его организм.
Улыбка потянула уголки его рта. Каждая секунда того стоила.
