Марк устроился между этими длинными, подтянутыми конечностями, его взгляд упал на идеально круглые, мускулистые ягодицы. Каждая половинка идеально вписывалась в его открытые ладони, когда он их сжимал и ласкал, раздвигал и разминал, его большие пальцы окунались в расселину и следовали по ней до единственного места, где он хотел немедленно оказаться. Тревор толкнулся, молча умоляя о большем. Эту просьбу Марк определенно не собирался оставлять без ответа.
*** Звук разрывающейся фольги усилил ожидание Тревора, и через секунду он вздрогнул, когда холодная жидкость капнула на его горящую кожу.
"
"— У тебя красивая задница, — мягко сказал Марк, и похвала в его голосе вызвала приятный трепет в груди Тревора. Но в ответ он не мог выдавить ничего, кроме протяжного «Ммммм». Его внимание было полностью сосредоточено на Марке, когда он смазывал смазкой во всех нужных местах — согревая, массируя, дразня, открывая.
У него не было никаких отговорок о том, чтобы подняться в комнату Марка, прекрасно зная, куда это приведет, но он не собирался отказываться от этого.
Не после стольких лет почти несуществующего сексуального интереса. Особенно с тем, кого он больше никогда не увидит. Но к тому времени, как они добрались до комнаты, все его нервы были на пределе. Он, безусловно, хотел Марка. Когда он вышел из ванной после душа и увидел в глазах Марка необузданное желание — то, как он попросил разрешения прикоснуться к нему, а затем сделал это с таким благоговением — все изменилось. И, если даже это была его последняя зима и этот человек был его последним шансом в полной мере ощутить человеческую связь в ее первобытном проявлении, будь он проклят, но он сможет извлечь из этого максимальную пользу.
Поэтому он отдался в надежные руки Марка, позволив этому красивому незнакомцу, способному одним прикосновением довести его до безумного состояния эйфории, действовать. Он опустил голову на сгиб правого локтя, выгнув спину, открылся, чтобы Марк мог делать все, что ему было угодно. И до сих пор это было более чем приятно.
— Готов? — неприкрытое возбуждение придало грубую, дрожащую резкость голосу Марка.
— Да. Много раз да.
Еще один разрыв фольги — звук усиливает желание, проносящееся по его венам — давление на его отверстие. Возбуждение мурашками пробегало по его коже, когда Марк медленно входил в него. Весь его мир сузился в этом прекрасном соединении их тел. Тревор балансировал на пике удовольствия и боли от невероятного пылающего растяжения.
