Тревор сел на кровать и стал отодвигаться, пока не очутился в центре. Марк не мог дождаться, когда скользнет языком по этой медовой коже…
Повязка на руке Тревора снова привлекла его внимание, но как только он собрался спросить, что случилось, Тревор раздвинул ноги и, удерживая взгляд Марка, медленно и чувственно провёл языком по губам. Марк застонал. Ему не нужно было ничего знать. Просто чувствовать."
"Он забрался на кровать, оседлав Тревора, который пристально за ним наблюдал. Яйца Марка коснулись живота Тревора, тонкие волоски щекотали его мешочек, и прилив предвкушения задрожал в его животе.
Он опустился, прижимаясь пахом к паху Тревора, и застонал от восхитительного давления. Марку на самом деле не нужно было ничего делать, кроме как просто лежать на нем, их тела сложились вместе, как две части пазлов. Такой простой человеческий контакт, но этого было бы достаточно, чтобы просто видеть его всю ночь, прежде чем новый день выплюнет его обратно в свой одинокий мир.
Тревор провел рукой по шее Марка, его пальцы прошлись сквозь короткие волосы.
— Соболь.
Марк нахмурился.
— Что?
— Цвет твоих волос, — Тревор встретил взгляд Марка, и эта сексуальная ухмылка послала ему всевозможные заманчивые вибрации. — Насыщенный, почти… красное дерево. Золото и обожженная умбра[8], когда свет попадает на них. Будто солнышко.
Марк засмеялся, хотя слова посылали волну тепла по его груди.
— Это просто коричневые волосы.
— Нет такого понятия, как «просто коричневый», — Тревор поднял другую руку и провел пальцами вверх по шее Марка, вдоль челюсти и линии скулы, его взгляд следовал за тактильным исследованием.
— Я хочу нарисовать тебя.
Марк сглотнул ком, образовавшийся в горле.
— Я думал, ты хочешь трахнуть меня? — его голос был грубым, ограниченным по звучанию, но он знал, что Тревор ошибочно примет его за возбуждение, а не за то, что это было на самом деле: его собственное непреодолимое стремление творить, пробудить ту давно похороненную часть его самого. Кроме того, он не думал, что когда-нибудь сможет снова найти свой путь на поверхность, но он по-прежнему все еще оплакивал это.
— Нет, я хочу, чтобы ты трахнул меня, — Тревор улыбнулся и пальцем оттянул Марку нижнюю губу. Марк поймал его зубами, дразня кончиком языка. — А потом я собираюсь нарисовать тебя.
Марк не представлял, как это произойдет, потому что они не увидят друг друга после сегодняшнего вечера. Что-то вонзилось ему в грудь, но он проигнорировал это.
