Розовый румянец окрасил его скулы, но он не уклонялся от взгляда Марка.
— Что-то вроде того, — Марк улыбнулся. Он не мог отрицать, что чувствовал что-то к этому конкретному парню прямо сейчас, но он интересовался по нескольким причинам. Общение с такими людьми, как Тревор, давало ему шанс противостоять тому, от чего он отказался много лет назад — жить опосредованно, хотя бы на мгновение. — Ты всегда знал, что хочешь заниматься искусством?"
"— Я рисую и пишу картины столько, сколько себя помню, — сказал Тревор, и глаза его как бы отдалились, словно погружаясь в воспоминания об этом.
— Мои родители поощряли меня изучать и развивать мои интересы и таланты. Одно из моих самых ранних воспоминаний — как мама разрисовывала меня.
Укол зависти и потери поразил Марка с удивительной силой. Разве не этого он хотел когда-то давно? Как изменилась бы его жизнь, если… Нет. Он мысленно выгнал эти мысли из своего разума. Он не был бы таким успешным адвокатом, каким был, если бы его жизнь изменилась.
— Тебе повезло, что у тебя была такая поддержка, — сказал Марк, борясь за то, чтобы его голос был спокойным.
Тревор кивнул, ненадолго подняв руку, указывая пальцем — или, скорее, щелкая — в направлении Марка.
— Поверь мне, я знаю, как сильно мне повезло, когда мои родители выбрали меня.
Комментарий показался Марку немного странным — может, его усыновили? — но он не давил. Он отпил немного бренди и позволил голосу Тревора плыть над ним.
Их разговор плавно переходил от темы к теме, хотя время, казалось, остановилось.
Из-за чего зевок, грозивший сломать Марку челюсть, стал шоком. Застигнутый врасплох, как он был, он не смог прикрыть его достаточно быстро.
Но Тревор не выглядел оскорбленным, судя по веселому блеску в его глазах и игривой улыбке.
— Согласен. Это был очень длинный день.
— В самом деле, — Марк взглянул на часы, с удивлением увидев, что они сидели здесь в течение трех часов, делясь своими историями жизни. Он также не заметил, как поредела толпа. Зал все еще был полон, но, в основном, свободными были только стоячие места.
Те, кто не нашел номера, полуночничали или свернулись калачиком в углах с дополнительными одеялами и подушками отеля. — Ну, тогда, пожалуй, пора закругляться.
Лицо Тревора, казалось, слегка поникло. Уголки его губ опустились, как будто он хотел что-то сказать, но так и не сделал этого.
— Удалось ли тебе снять комнату на ночь? Думаю, они очень быстро заполнились, — Марк уже знал ответ, но все равно спросил.
