Вот почему уйти с неправильной стороны пути так сложно.
Понимаешь, как это плохо для тебя. Видишь, что это может сделать с тобой. Но это так чертовски приятно, что просто необходимо это иметь.
Жаждала этого. Сделала все бы. Умерла.
— У тебя обида на эту ручку? — спрашивает он, по-прежнему глядя в переднюю часть класса.
Похоже, я не единственная, кто использует их периферийное зрение в данный момент.
Его голос ничего не делает, кроме как возбуждает меня еще больше. Я имею в виду, почему он вообще здесь? Он вообще ходит на этот урок?
Меня раздражает, что он меня так разводит.
В этом нет ничего неожиданного, но можно подумать, что он принесет хотя бы лист бумаги и карандаш, даже книгу? Кто приходит в класс без принадлежностей?
Такие люди, как он, всегда меня беспокоили. Те, кто позволяет деньгам родителей решать все свои проблемы. Они никогда не понимали, что значит борьба, потому что мама и папа помогали им во всем.
Конечно, люди в этом городе боялись его. Его и его бешеных псов.
Но кем они были, если не четырьмя избалованными мальчишками, которым нравилось закатывать истерики? Я имею в виду, что они не были убийцами, ради всего святого, иначе они были бы в тюрьме! Они просто стая богатых детей с плохим поведением.
— Ты вообще в этом классе? — Как только я это говорю, я хочу взять слова обратно. Не потому, что я не хочу этого, а потому, что я знаю, что он ответит.
Я даже не должна признавать его. Но мой рот никогда не умел держать язык за зубами, особенно когда я раздражена.
Мы сидим в тишине, и я надеюсь, черт возьми, он меня не услышал.
Так я смогу забыть, что вообще говорила, и выйти из этого класса без единой царапины.
Он небрежно поворачивает голову, глядя прямо мне в профиль, словно не может поверить, что я тоже что-то сказал.
— Нет. — Это все, что я получаю.
Просто оставь это в покое, Брайар. Оставь его.
— И что, ты просто сидишь в любом классе, в котором хочешь? Это привилегия, что твоя фамилия на табличке за пределами библиотеки? — Я смотрю на него, его темные глаза наблюдают за моим лицом.
Да пошло оно. Я собираюсь дать ему понять, что я не боюсь ни его, ни его друзей. Возиться со мной - не лучшая идея.
Ухмылка расплывается на его губах, и я не могу не задаться вопросом, как бы он выглядел, когда улыбался. Если бы это простое движение хоть немного смягчило его черты.
— Осторожнее, — предлагает он, — я бы не стал говорить о вещах, которых ты не понимаешь. Ты понятия не имеешь, какие привилегии у меня есть из-за моей фамилии.
