— Я же говорила тебе, что дети из Пондероз Спрингс ненормальные. Все, что они делают, им приходится делать в десять раз тяжелее, чем обычным подросткам. Это деньги. Дает им весь этот комплекс, что они неприкасаемые. — Она кричит сквозь музыку.
Я практически притащила сюда свою новую соседку по комнате, извергая какую-то чушь о том, что мы пытаемся быть чем-то большим, чем призраки. Это был наш первый год в колледже, следующие четыре года должны были стать лучшими в нашей жизни.
Я думала, что вечеринка — идеальный способ начать это.
Очевидно, у меня были правильные намерения, исполнение было немного неправильным.
— Я голосую за то, чтобы уйти и зайти в закусочную Тилли за жирными гамбургерами и картошкой фри, что ты думаешь? — предлагает Лира, видя, как неудобно нам обоим.
Я еще раз оглядываюсь вокруг, парочки, толпы и многие другие, засовывающие друг другу языки в глотки. Наблюдая за хитрой продажей таблеток в пластиковых пакетиках. Мои легкие горели от переработанного воздуха, хотя мы все были снаружи, я хотела быть где угодно, только не здесь прямо сейчас.
— Черт, да… — начинаю я, но мой голос заглушается скандированием чьего-то имени.
Мы с Лирой переводим взгляды на крышу, где на ней стоит парень, одетый только в то, что дал ему Бог, и в шлем для лакросса.
— Боже мой… — бормочет Лира, прикрывая глаза, когда он что-то бессвязно кричит и спрыгивает с крыши в бассейн.
Окружающие теряют все, что у них осталось, крича, смеясь, полностью погружаясь в данный момент.
— Если я больше никогда не приду ни к одному из них, это будет слишком рано, — бормочу я, Лира согласно кивает.
Бросив свой напиток через плечо.
— Мне нужно срочно в ванную, а потом мы можем уйти.
— Хочешь, я пойду с тобой? Не знаю, всем ли я здесь доверяю. — Она кричит над хаосом.
— Ага! Так мы не потеряем друг друга.
Вместе мы пробираемся через двор к черному ходу, жара в гостиной бьет меня по лицу, немного ошеломляя. Внутри кромешная тьма, единственный свет — это серебряные стробоскопы, которые время от времени освещают комнату.
Внутри уютно, люди теснятся невероятно близко друг к другу.
Как вообще кому-то это нравится?
Моя потная рука сжимает руку Лиры, пока она, как может, ориентируется среди людей. Такое ощущение, что мы продвигаемся вперед через всех, пока кто-то не втиснется между нами.
Моя рука выскальзывает из ее руки, мой напиток проливается на мою рубашку, и, что еще хуже, все настолько тускло, что я почти не вижу чьего-либо лица.
