— Он хмыкает, и я не могу сдержать смех: — Убедиться, что мальчики не окажутся в тюрьме и не будут тратить каждую минуту, которую я могу, пытаясь найти новые способы напугать тебя.
Я подумала о том, как мы в последний раз занимались сексом на школьной парковке в полдень, когда студенты гуляли по кампусу. Тонированные окна защищали нас от глаз, но это подожгло меня, думая, что они могут видеть меня, обвивающую бедрами его талию, когда он снова и снова входит в меня на заднем сиденье своей машины.
Он знал, что я люблю проверять границы, и я достаточно доверял ему, чтобы позволить ему это делать.
Мой безопасный кайф.
Мой выброс адреналина.
— До сих пор не сошелся с родителями? — спрашиваю я, стараясь не позволять нашим образам отвлекать меня.
— Дориан находится в реабилитационном центре уже три недели, и его уже пытаются заменить. Я не хочу иметь ничего общего с их деньгами или бизнесом. Они заправили свою постель. Они могут лежать в нем, мне, черт возьми, все равно.
По словам Колдуэллов, их старший сын получил травму, из-за которой он пристрастился к болеутоляющим, и он усердно работал в реабилитационном центре, чтобы избавиться от этой грязной привычки.
Во всяком случае, так всем говорили.
Правда заключалась в том, что давление Дориана Колдуэлла заставило его начать принимать наркотики. Смешивание и сопоставление верхних и нижних компонентов. Все, до чего он мог дотянуться. Он не был чист много лет, и его родители даже не обращали внимания, пока он соответствовал образу.
Теперь они изо всех сил пытались найти наследника.
Было стыдно, что они считали свою плоть и кровь активами, а не человеческими существами, детьми.
Каждый раз, когда я спрашивала его, Алистер отвечал, что не думает, что есть большая надежда на возобновление отношений с Дорианом. Не потому, что он не понял, и не потому, что похитил меня с намерением убить, а потому, что еще до наркотиков он делал то же, что и его родители. Сделал его изгоем. Это был долгий путь, по которому он не хотел идти.
Во всяком случае, не в ближайшее время.
— У меня есть твой рождественский подарок. — говорю я, отвлекая нас от депрессивной темы, ухмыляясь во весь рот.
— Ты носишь бант под одеждой?
Я фыркаю, закатывая глаза: — Нет, извращенец. Он у меня в заднем кармане. Но тебе придется забрать его самому.
Он выгибает брови с вызовом, опуская руки ниже на мое тело. Я вздрагиваю, когда он трется вверх и вниз по моей спине, падая на мою задницу и грубо хватая ее.
