Я хрюкаю, и, если бы взгляды могли убивать, Тэтчер Пирсон был бы в шести футах под землей. — Хорошо, что я не плюнула тогда на твою, — отвечаю я. У меня першит в горле, и я бы отдала палец левой ноги за воду.
Алистер подходит ко мне ближе, наклоняясь так, что мои неподвижные глаза встречаются с черными дырами лице. Светящиеся кристаллы обсидиана посылают в мою душу предупреждение о кризисе. Я вызывающе искажаю лицо, заставляя себя смотреть на Сайласа, прислонившегося к стене, мои глаза сосредоточились на татуировке на внутренней стороне его запястья.
Рук фланговая слева, играя зажигалкой.
Эти двое были жуткими сами по себе. Я знала, что если я сведу кого-то из них с ума, они могут поджарить меня на костре только для того, чтобы потом скормить своим питомцам. Я знала репутацию Тэтчера, и одного этого было достаточно, чтобы оправдать кошмары.
Но какими бы устрашающими они ни были, какими бы нервирующими они ни были, на них все же было легче смотреть.
На всех их было намного легче смотреть, чем на него.
С жаром в своих прикосновениях он впивается пальцами в мои щеки, сжимая мои губы, вынуждая мою голову вперед, требуя, чтобы я снова встретилась с его взглядом.
— Смотри на меня, Маленькая Воришка. — Он угрожает таким резким тоном, что моя кожа электризуется. — Или ты забыла, что ты принадлежишь мне?
Я удерживаю его взгляд, не отступая ни на секунду. Я позволила его черным глазам пронзить мои собственные. Собственнический характер его хватки повышает мой неповиновение.
Он владеет моим страхом.
Не они. Вот что он говорит глазами.
— Твой страх заканчивается и начинается со мной, только со мной. — Он продолжает, наслаждаясь силой, исходящей от этого заявления. Алистер знает, что бы ни случилось, его друзья никогда не напугают меня так, как он.
Они никогда не заставят мое сердце учащенно биться и жар не закипит под моей кожей, как он. Они никогда не будут контролировать меня так, как он это сделал.
Мы оба знаем, что он прав, и это заставляет меня нервничать, признавая это, даже внутренне.
Для такой сплоченной группы социопатов этот тоже не разделяет.
— Нет. — Я наклоняюсь к нему лицом, наше дыхание смешивается, как в бассейне. — Льсти себе. — заканчиваю я, отдыхая в кресле.
— У тебя нет ни хрена, Алистер. Это деньги твоих родителей. Без этой фамилии у тебя ничего нет. — Я ухмыляюсь, сдерживая пульс.
Они все равно собирались убить меня, верно? С таким же успехом я могла бы рассказать им, что именно я думаю о каждом из них.
