В центре стоял круглый фонтан, большой святой, который, как я полагаю, одновременно служил водяной косой. Треснувший мрамор заставил меня почувствовать, что он рухнет в любую секунду.
Сверху какали вороны, их черные крылья летели сквозь дымку. Мои глаза пытались сосчитать количество горгулий, которые стояли на страже на вершинах пьедесталов и свай.
Я отмахиваюсь от него: — Я справлюсь. Спасибо. — Я открываю дверь, запихивая Аду в карман худи, где она остается большую часть времени, когда не в клетке.
Я автоматически жалею, что не надела джинсы вместо этих спортивных шорт, я не привыкла к холоду. В Техасе не было холодной погоды или такого густого тумана.
Подойдя к багажнику машины, я поднимаю его, одеваю сумку с книгами на плечи и хватаю чемодан.
Холодный порыв ветра пробегает по моей спине, словно по спине что-то пробежало. Я слегка повернула голову, глядя на здания, ожидая увидеть там кого-то стоящего. Ожидая увидеть, как кто-то смотрит в мою сторону, но меня встретили только ученики, шаркающие по школьной территории, таща чемоданы внутрь.
— Ты в порядке? — спрашивает рядом со мной Томас.
— Да, — я качаю головой, улыбаясь, — я в порядке.
— Это будет действительно здорово для тебя. У меня просто такое чувство. — Он потирает руки: — Вот твой ключ от общежития и карточка на обед. Если тебе что-нибудь понадобится, у тебя есть мой номер, моя квартира находится за пределами кампуса в городе, но это недалеко, так что не стесняйтесь спрашивать. Он обнимает меня за плечо, давая мне самое неловкое боковое объятие в истории.
— Спасибо, дядя Ти.
Привязанность не была чем-то, в чем я была сильна с самого начала. Нельзя быть бедным и мягким.
Я должна была нервничать, направляясь к школе, по сравнению с которой Гарвард выглядит как местный колледж в глуши.
Но я не нервничала.
Не в моем характере было нервничать или бояться. Когда живешь той жизнью, которой жила я. Той, в которой нужно бороться за выживание, еду на столе, крышу над головой? Нет времени бояться чего-либо.
Вы делаете то, что должны делать.
— Вы оба задержались достаточно долго, — бормочу я, отталкиваясь ботинком от машины, швыряя сигарету на землю и топча тлеющие угольки.
— Тэтчеру пришлось погладить его костюм. — Сайлас толкает Тэтча плечом, его тело покрыто полностью черной толстовкой с капюшоном. Лунный свет отражался от его окаменевшего лица.
— Версаче? На место преступления? Немного претенциозно даже для тебя.
