У девчонки был огонек; она могла сжечь его в постели. То, как она отчаянно предложила себя ему, подсказало Хаммеру, что она просто требовала внимания к своей персоне. Но если он даст ей то, к чему она так стремится, она будет проклята.
Все, что он мог сделать на данный момент, это наказать ее за неповиновение и надеяться, что это заставит их отдалиться друг от друга. Хаммер не пытался лгать самому себе. Мысли о том, как он будет пороть ее голую задницу, заставляли извращенца в нем, возбуждаться снова и снова.
Он с особой тщательностью будет выполнять свою работу. Возможно, ей даже будет больно сидеть еще несколько дней после наказания.
Он зажмет ее длинные пряди в кулак, и заставит резко запрокинуть голову. Ее губы будут дрожать рядом с его, пока он будет прижимать ее к себе.
Он поборол в себе желание немедленно поцеловать ее. Почему Рейн пробуждала в нем такой ненасытный голод? Что в ней было такого, что заставляло его жаждать ее с такой силой? Заставляло его хотеть сорвать с нее одежду и погружаться в нее снова и снова?
Восстановив контроль над собой, Хаммер пристально посмотрел ей в глаза, пропуская через себя ее злость, проникая взглядом в ее душу, до самого разбитого сердца.
Сделав это, он почувствовал, как ее агония передалась ему.
Он чертовски сильно жалел о том, что нельзя вернуть назад то время, когда их отношения с Рейн были гораздо проще. Направлять ее, было счастьем для него, пока она не повзрослела и не превратилась в женщину.
Он был просто не способен игнорировать ее страстную красоту так долго, поэтому его неуклонно преследовали мысли о том, чтобы утвердить свои права на нее.
Отказывая ей сейчас, он чувствовал себя первоклассным козлом.
Он задавался этим вопросом уже далеко не впервые: защищал ли он ее от себя или просто ранил еще больше? Ответ всегда был одним и тем же. Для собственного же блага, ей лучше держаться на расстоянии. Ее оскорбленная гордость излечится быстрее, чем разбитая душа. Поэтому ему нужно быть осторожным.
Если она начнет подозревать, насколько близко он находился от того, чтобы не послать к черту свою предупредительность, то никогда не перестанет пытаться пробиться сквозь его стены.
Эта упрямая маленькая лисичка сотрет его контроль в порошок, ведь он не мог слишком долго ей сопротивляться, желая ее так сильно. И это заставляло его почувствовать себя эгоистичной скотиной."
"Несмотря на все заверения Лиама, он никогда уже не станет цельным. Он не заслужил быть им.
