Он не сможет противостоять всему этому, если не позаботится о своем желании сейчас.
Дико проклиная все на свете, он взял с ближайшей полочки тюбик со смазкой и выдавил себе немного на ладонь. Затем обхватил свой ноющий член и начал грубо двигать по нему кулаком, быстрыми, бесстыдными рывками.
Картинки с Рейн засасывающей его в жар своего головокружительного рта, проносились в его сознании. Проклятая маленькая распутница! Она лишила его последней крупицы самоконтроля, заставив унизиться до мастурбации, безнадежно грезя о ее прикосновении.
Он отчаянно толкнулся в кулак.
Поначалу, ему снилась Рейн на густой лужайке зеленой травы, густая грива ее черных волос разметалась по его животу, в то время как она поклонялась своим ртом его члену. Но реальность оказалась еще лучше, когда он проснулся. Она вылизывала языком соблазнительные дорожки по взбухшим и пульсирующим венам на его члене, заглатывая почти всю толщину, погружая каждый дюйм его твердости в горло.
А потом... блять, Рейн встала на колени, предложив использовать себя всеми грубыми и грязными способами, какие он мог только придумать. Резкая вспышка прошлась по его спине. Он простонал ее имя, когда его тело задрожало, а член дернулся в руке.
Его мысли были заполнены диким желанием, от которого можно было задохнуться. Он начал двигаться быстрее и жестче. Хаммер буквально гнался за удовольствием, его локоть постоянно ударялся о дверь при каждом движении руки до тех пор, пока он с головокружительной силой не взорвался, издав хриплый стон.
- Рейн!
Струи спермы выстреливали одна за другой, разлетаясь брызгами по плиточному полу. Он задыхался, пытаясь восстановить дыхание. Потребность в немедленном оргазме отступила, но тоска по ней осталась.
В тишине раздался яростный женский вскрик.
- О мой... ты издеваешься? Ты что там, дрочишь?
Хаммер застыл. Рейн. Вот дерьмо! Она что, подслушивала за дверью? После того, как он безжалостно и жестоко отверг ее, казалось странным, что она не побежала к себе в комнату.
Вместо этого она осталась под дверью, и слышала каждый момент его жалкого самоудовлетворения, слышала даже то, когда кончая, он отчаянно выкрикивал ее имя.
- Да как ты смеешь, ублюдок!
Боль в ее голосе разрезала его надвое.
Хаммер прислонился к двери, и, вздохнув, опустил голову.
