Я мечтаю о том, как буду удовлетворять любое твое желание и смотреть, как ты будешь наслаждаться этим. — Голос Валериана звучал ровно, завораживая девушку. — Разве ты не жаждешь того же?
Шей с трудом смогла взять свои эмоции под контроль, пытаясь сохранить ту ледяную стену, которую она возвела вокруг бушующих в ее сердце страстей, отчаянно стремившихся сейчас вырваться на свободу. Если она когда-нибудь решит — не дай Бог — вступить с кем-то в отношения, то только не с нимфой, ведь это мужчина-шлюха. Неважно, насколько он неотразим.
Шей знала себя достаточно хорошо, чтобы четко понимать, что своим мужчиной она ни с кем делиться не будет. Хватит и того, что она делилась своими родителями с постоянно сменяющими друг друга любовниками. Она разделила детство со многими сводными братьями и сестрами, некоторые из них были жестокими, другие — заботливыми; было в ее детстве место одиночеству и разочарованию.
Если когда-нибудь она решит связать свою жизнь с кем-то, то это будет мужчина, который захочет ее и только ее.
Мужчина, который пожертвует своей жизнью за право сделать ее счастливой. Она, в свою очередь, с радостью ответит ему тем же.
Неужели она просит или предлагает слишком много? Конечно, да. Но это то, о чем Шей давно мечтала, и она не согласится на меньшее, хотя и была уверена в том, что ее мечта вряд ли сбудется. Возможно, именно поэтому она и хотела таких «идеальных» отношений. Ведь если такие отношения в принципе невозможны, то ей никогда не придется беспокоиться о своем разбитом сердце.
У Валериана язык хорошо подвешен, и один Бог знает, как он, вероятно, жаждет восхитительными, непостижимо сладкими касаниями пройтись им по всему ее телу, но он наверняка сделает то же самое для любой другой женщины, завладевшей его эротическими фантазиями.
Нимф просто хочет ее здесь и сейчас; и он ожидает, что связь с Шей будет легкой и ни к чему не обязывающей.
«Нет уж, спасибо» — подумала девушка.
Это были бы поверхностные отношения.
Девушка молча обследовала комнату вот уже больше двух часов, прощупав каждый миллиметр стен и пола, до которых смогла достать.
Не обнаружив ни одной потайной двери, Шей испытала огромное разочарование, потом раздражение, а затем она пришла в ярость. Она застряла здесь. Если бы она была дома, то в это время уже давно отдыхала бы в своей постели. Одна.
«И в одиночестве», — безжалостно прошептал ее рассудок.
— Заткнись, глупый мозг, — пробормотала Шей. Одиночество было... безопасным. Кроме того, у нее была полноценная жизнь.
