Но даже если бы смерть разлучила нас…я бы нашел тебя. Мне плевать, сколько бы правил я нарушил. Даже если я должен был бы получить три ключа для себя и открыть врата, я бы нашел тебя. Всегда.
Она сморгнула, чтобы справиться с жжением в глазах, когда он взял ее руку находящуюся между их телами, и направил вверх, чтобы положить себе на татуированную щеку.
Она пробовала вспомнить, как дышать, чтобы сосредоточиться на чем-либо другом, кроме его гладкой, теплой кожи. Он не отрывал своих глаз от ее, когда она задела большим пальцем его острую скулу.
Наслаждаясь каждым движением, она ласкала его лицо, его татуировку, она не прервала этот взгляд, даже когда это обнажило ее душу.
Прости, кажется, он по-прежнему говорил ей.
Она удерживала свой пристальный взгляд на его глазах, когда отпустила его лицо и медленно, убедившись, что он все понял, запрокинула голову, пока ее шея не выгнулась и обнажилась перед ним.
- Аэлина, - выдохнул он.
Не выговор и не предупреждение, но…мольба. Это звучало как мольба.
Он опустил голову к ее выгнутой шее и завис в миллиметре от нее.
Она выгнула шею еще сильнее, беззвучно приглашая.
Рован издал тихий стон, и зубы впились в ее кожу.
Один укус, одно движение, это было все, что требовалось, чтобы вырвать ей горло.
Его удлиненные клыки скользнули в ее плоть – нежно и точно. Она сжала простыни, чтобы удержаться от желания провести пальцами вниз по его голой спине и привлечь еще ближе.
Он уперся одной рукой рядом с ее головой, зарываясь ей в волосы.
- Ни кому другому, - прошептала она. - Я никогда бы не позволила никому другому приблизиться к моей шее.
Это был единственный способ, который он мог понять, увидеть ее доверие, только хищная сторона Фэ могла понять.
- Ни кому другому, - повторила она."
"Рован издал еще один низкий стон, в котором он и отвечал, и утверждал, и вопрошал, и этот звук эхом отозвался внутри нее. Осторожно, он отодвинул свои губы от того места, где ее жизненная сила билась и пульсировала.
Аэлину обжигало его горячее дыхание, ласкающее кожу.
Она закрыла глаза, и каждая клеточка ее тела была сосредоточена на этих ощущениях, на губах возле ее шеи, на сильном теле над ней, дрожащим от сдерживания. Его язык скользнул по ее коже.
Она издала звук, который, возможно, мог быть стоном, и просто словом, или даже его именем. Он вздрогнул и отстранился, прохладный воздух поцеловал ее шею. Необузданная страсть – чистая первозданность была в этих глазах.
