Он хотел сказать ей, что его не волнует, что она знает о нем, пока это не отпугивало ее – и он все рассказал бы ей раньше, если бы он так глупо не отвлекался на то, как она выглядела.
Свет лампы отражался от гребня в ее волосах и струился вдоль золотого дракона на ее платье.
- Ты испортишь платье, если продолжишь стоять под дождем, - сказал Рован.
Аэлина обернулась к нему. Дождь оставил на лице разводы краски от теней для век, ее лицо было бледное, словно живот рыбы. В ее глазах – вина, гнев и мука – поразили его словно удар в живот.
Она снова повернулась к городу.
- Я никогда не смогу надеть это платье снова.
- Сегодня вечером я могу позаботиться о нем, - сказал он, подойдя ближе, - если ты сама только не хочешь быть той, кто сделает это.
И после того, что этот ублюдок пытался сделать с ней, что он планировал сделать с ней. Им с Эдионом потребуется много времени, чтобы оборвать жизнь Аробинна. Она пристально посмотрела через весь город на Башню Ассасинов.
- Я сказала Лисандре, что она может сделать это.
- Почему?
Она обхватила себя, крепко обняла.
- Потому, что у Лисандры есть больше всего прав сделать это, чем у меня, тебя или Эдиона, она заслуживает быть тем, кто совершит возмездие.
Это было правдой.
- Ей нужна будет помощь?
Она покачала головой, разбрызгивая капли дождя с ее заколок и влажных прядей волос, которые успели высвободиться. -- Шаол пошел убедиться, что все пройдет хорошо.
Рован позволил себе на мгновение взглянуть на нее – на расслабленные плечи и приподнятый подбородок, согнутые локти, изгиб ее носа напротив света фонаря, тонкую линию ее губ.
-Это неправильно, - сказала она. - По-прежнему хотеть, чтобы был другой путь.
Она нервно выдохнула, выпустив облачко пара.
- Он был плохим человеком, - прошептала она. - Он собирался поработить меня своей воле, использовать меня, чтобы захватить Террасен, возможно, чтобы сделать себя королем – возможно, чтобы произвести на свет моего… Она вздрогнула так сильно, что золото замерцало на ее платье.
- Но при этом…Я также обязана ему жизнью. Все это время я думала, что я почувствую облегчение и радость, когда его не станет. Но все, что я чувствую - это пустота. И усталость.
Она была ледяной, когда он обхватил, привлекая ее к себе. Только один раз - всего один раз он позволит себе обнять ее. Если бы его попросили убить Маэву, и один из его кадров сделал это вместо него - если бы Лоркан сделал это - он бы чувствовал тоже самое.
